Знак Сатаны

Девица отчитала его как мальчишку, потом стала кричать, отбиваться… Ну, Фидель сгоряча и придушил ее. А потом все как по твоему сценарию: он вспорол ей горло и, следуя дядюшкиным россказням, прикусил рану — для пущего правдоподобия. Даже кровь, говорит, попробовал было, да не в ту глотку пошла с непривычки. Орудие убийства и заляпанную кровью робу Пучадес отыскал в баке из-под бензина.

— Что нового насчет преступления в Старом Квартале?

— Пучадес шьет его арендатору, но тот ни в какую — делайте, говорит, со мной, что хотите, но я вам не кровосос какой-нибудь, а только под него работал…

— Мало ли, что он говорит.

— А, да… И передать тебе не могу, что за чушь мне наговорили. Пуэртолас, оказывается был рьяным болельщиком местного футбольного клуба, в юности даже выступал за него. Руководство до сих пор отсылает ему пригласительные билеты на свои сборища…

— Адрес! Адрес скажи!

— Барселона, район Сагрера.

Невысок — всего в один этаж — и неказист дом бывшего комиссара Вальделапланы. Стены сложены из серого камня, пара нешироких окон, глядящих на мощеную улицу. Дверь окрашена ядовито-синей краской. На мой звонок дверь открывает юное создание с огромными глазами и спокойными чертами миловидного лица.

— Вы — друг сеньора Мариано?

— Отнюдь, сеньорита. Я привез хозяину привет от его бывших коллег в Вальделаплане.

— Кто там, Анхела? — доносится слабый голос.

— Как здорово, что вы собрались навестить его, — шепчет Анхела, пропуская меня вперед. — Никто к нему не приходит, а старик очень болен и одинок.

— Вы его родственница?

— О, что вы! — улыбка ее восхитительна. — Я из социальной службы нашего муниципалитета. На моем попечении все старики в этом районе. Вот Мариано, к примеру… Сеньор Пуэртолас очень плох. Боюсь, ему совсем немного осталось…

— Весьма сожалею. Я и не знал, — лепечу я первое, что приходит на ум.

— Я только что сделала инъекцию, он хоть стал поспокойней.

Мы проходим в его комнату. Здесь царит полумрак, скрадывающий скудость обстановки.

— Мариано, — поправляет она постель, — к вам пожаловал в гости старый приятель. — Пожалуй, я вас оставлю, вам ведь есть о чем поговорить.

Я остаюсь стоять у постели умирающего. Туман болеутоляющих средств смягчает жесткие черты лица; глаза смотрят на меня с любопытством.

— Я к вам из Вальделапланы, от комиссара Родриго в инспектора Пучадеса.