Знак Сатаны

Парень оказался сыном их ключника, и епископ требовал, чтобы я немедленно явился во дворец для разговора с глазу на глаз.

— Вы, конечно, пошли…

— Да, и епископ Сигуэнса лично принял меня. Расспросил насчет самочувствия этой девицы, я сказал, что она отделалась испугом. Тогда он попросил в качестве личной услуги, чтоб я забыл об этом деле и вернул им мальчишку: дескать, он сам позаботится, чтобы это больше не повторилось.

— И вы поддались на уговоры?

— Я было заупрямился, но, знаете… Епископ пользовался большим авторитетом в Вальделаплане, это был человек с колоссальными связями, и газеты прочили его в монсеньоры.

— Говорите, парень был сыном их ключника?

— Покойного ключника. Его вдова приходилась дальней родственницей самому епископу. Конечно, он расписал мне жуткую жизнь бедняги в приюте, обещал, что окажет ему покровительство, и окруженный христианской любовью, мальчик встанет на путь, угодный церкви. А епископ все взывал к моей совести, а я подсчитывал в уме дивиденды. Много, знаете ли, проблем накопилось в семье — и дом неплохо бы поменять, и продвижения по службе заждался… Я знал, что Сигуэнса весьма благосклонно отзывался обо мне в кругу высших полицейских чинов, ведь он частенько наведывался в Мадрид и Барселону.

— Словом, вы уступили.

— А почему бы и нет? В конце концов, обошлось без жертв. Мы вернули мальчика матери… Женщина она была со странностями, но отличалась редкостной красотой… Через несколько дней мне переслали большую сумму — с указанием, чтобы эти деньги были вручены пострадавшей, если она согласится покинуть Вальделаплану.

— И вы надавили на Тибурсио?

— Ясное дело. За нее и заступиться-то было некому, сестра не в счет — они вечно друг друга за волосы таскали. В общем, я для начала попугал Соледад: сами знаете, было к чему прицепиться. А потом предложил денег — лишь бы скорей уехала. Ей вполне хватило бы и обустроиться здесь, и пожить в свое удовольствие, только при одном условии: больше чтоб в Вальделаплану — ни ногой.

— Ага, вашими молитвами. Без единой монеты, живет в каком-то притоне, наркотиками по уши уже напичкана.

— Господи! — шепчет умирающий. — Господи, вот к чему мы с ней пришли… А меня, знаете, вскоре подставили в одном грязном дельце и вышвырнули к чертям собачьим на мизерную пенсию.