Знак Сатаны

Вот почему на стене появился оборотный крест.

— Нет ничего странного в том, что бесноватого всегда почитают за сына Сатаны, — рассеянно отвечает Пучадес.

— А он, может, вполне вправе считать своим папашей покойного ключника. Вот, к примеру, что ты знаешь о людях из епископского окружения?

Наш ротозей выходит наконец из столбняка.

— Черт, а ведь ничего не знаю… Я и в глаза ни разу не видел ни монсеньора, ни его людей. Говорят, он ведет весьма замкнутый образ жизни. Двадцать лет Сигуэнса правит местным епископатом.

— Я обязательно должен увидеть его, — говорю я как можно тверже.

— Ну давай сделаем так, — идет на компромисс Пучадес. — Я поговорю с Родриго, и, может быть, мы найдем способ выхлопотать тебе аудиенцию. Дальше действуешь на свой страх и риск — нас в это дело не ввязывай.

— Об этом можешь не беспокоиться. Иди хлопочи насчет нашей встречи. Если я окажусь прав, лавры достанутся тебе.

— Жди моего звонка, — решается наконец наш ретивый страж закона.

Едва он уходит, раздается звонок: Пальяс просит срочно увидеться. Есть новости насчёт Серралады.

— Старый каноник считает, что легенда о Серраладе — сплошь выдумка. Это доска с изображением Страшного Суда — дело рук одного ловкого доминиканца, славно подработавшего на имени Маэстро еще в прошлом веке. Ну, а людям просто нравится верить во всякие бредни.

— Может, и Серралада — сплошной вымысел?

— Этого каноник не утверждает.

— М-да… Чтобы прийти к такому заключению, к экспертам обращаться не обязательно.

— Легенда умерла. Да здравствует легенда… Есть еще что добавить?

— Представьте… В народе упорно держится слух, что Серралада никогда не состоял в родстве с дьяволом, он — сын епископа Арнульфо.

— Епископа, говорите?

— И весьма известного. Одно из самых громких имен эпохи средневековья.

— Вам приходилось видеть развалины древней стены, окружающей нашу дубильню? Так вот, она построена его повелением.

— А мать? Что известно о матери?

— Увы, все то же — сожгли ее на костре. Как ведьму.

— Ну что ж, сегодня мы знаем больше, чем вчера.

Вечер едва наступает, а затянувшие небо тучи все уже обратили в непроглядную мглу.