Знак Сатаны

— Мне кажется, вы питаете какой-то нездоровый интерес к событиям столь отдаленным и весьма несущественным.

— Пуэртолас признался, что тот парень был сыном… Простите, сеньора Марин — вашим сыном.

Женщина вздрагивает, переводит взгляд на епископа, ища его поддержки. Сигуэнса продолжает хранить полную невозмутимость.

— Иди, Долорес. Я все улажу. А ты пока приберись дома.

Мгновение женщина колеблется и уходит, прикрывая платком лицо. Ее место тут же занимают два монаха, два ревностных стража.

— Интересно, где этот парень сейчас? По моим подсчетам, ему уж лет тридцать.

— Его нет здесь. Дальние родственники позаботились, и сейчас они живут в горах — там ему хорошо.

— Послушайте, сеньор епископ, мне терять нечего. Я — никто, понимаете? И поэтому могу сыграть любую роль, в том числе и следопыта.

— Ну и к какому выводу вы пришли в этом качестве?

— Он здесь. И, выбравшись в ночь на вторник из дворца, совершил преступление.

— Любопытная версия. Интересно, на чем она базируется?

— На доске Маэстро Серралада.

— Боже мой, да не было на свете никакого Маэстро! Это миф, понимаете? Легенда!

— И весьма поучительная. Жил-был на свете сын Сатаны, но на самом деле — родная кровинушка одного епископа; а матерью ему приходилась женщина, которую сожгли за колдовство.

Ничто не дрогнуло в моем собеседнике — только взгляд на мгновение стал жестче обычного.

— В ту пору нередко таким вот образом складывались судьбы человеческие. Вам не приходило в голову, что епископ — тоже в общем мужчина, и может влюбиться?

— Он может даже рехнуться на этой почве и, запершись с женой во дворце, прятать там же своего сына.

— А вы романтик, сеньор Пале.

— На стене среди развалин, прямо над трупом убитой, был выведен крест, тот самый, которым Серралада клеймил грешников на своей картине.

— И крест на стене, конечно, нарисовал убийца.

— Несчастный сумасшедший, живущий лишь темной силой инстинктов.

Откуда-то из глубины дворца доносятся приглушенные крики, чья-то возня. Шум приближается, хлопают двери — и в зал навстречу всполошившимся стражам влетает здоровенный рыжий мужик.

— Говори, Матиас, что там случилось? — подбадривает его Сигуэнса.

— Его выпустили! Она его выпустила! — орет бедолага.

Епископ разворачивается ко мне, и лицо его выражает одну лишь мольбу.

— Помогите нам, Пале! Только в ваших силах сделать это!

Опрометью я выскакиваю на улицу. За мной, пыхтя, поспевают бледные служители культа.