Зодчий. Книга I

— Может быть, у вас есть какие-то образцы?

Тот помотал головой:

— Нет, нет, ваше благородие. Так оно не работает. Вы называете вашего святого, а я уж сам как-то его рисую. Так оно от души будет.

И с правильным использованием Таланта, подумал про себя я, но вслух сказал:

— Понимаю! Простите, не хотел отвлекать, но всё же, мне попросту мечталось посмотреть, как работают гении!

Жена Олега, совершенно точно, дала тому по почкам, потому что мужчина охнул, а затем часто закивал:

— Конечно-конечно, проходите.

— Будете пирожки, ваше благородие? С грибами, с рыбой, с картошечкой? — засуетилась женщина.

Я машинально согласился на рыбу, а затем, склонившись, вошёл в домик иконописца. Потолки здесь были низкие, старые. Даже бытовых приборов особо не разглядеть. Привыкли вне цивилизации жить. Мы прошли мимо печи, на которой развалился жирный серый кот с крайне недружелюбными глазами.

А затем оказались в небольшой каморке, со столом напротив огромного окна, выходящего на юг, чтобы света всегда хватало.

— Вот… Смотрите, ваше благородие, — Олег неловко прибрал со стола, освобождая холст с бородатым старцем. — Это вот святой Варлаам. Делаю вот…

От готовящейся иконы исходило отчётливое Эхо. Хорошее такое Эхо, но в нём не было того, что я почувствовал в реликвии у Паулины.

— И вот вы рисуете это всё, а потом просто вставляете в раму? — задал глупый вопрос я, сканируя помещение.

— Ну да. Рисую и вставляю, — вздохнул Олег, так и глядя в пол.

— Ваше благородие, — он вдруг поднял взгляд на меня. — Спасибо, что вступились за меня там. Простите, я когда выпью… Ну сам не свой. Но если не выпью, оно разъедает меня изнутри, понимаете? Должен иногда пить, иначе работать не смогу.

Бремя многих носителей Таланта. Если не умеют балансировать на острие, то либо спиваются, как прежний Михаил Баженов, то либо теряют способность творить. Становятся ремесленниками, выжигая Талант.

— А рама у вас уже готова под неё?

— Да возьму одну из тех, вон у меня стоят.

Я посмотрел на стеллаж, заставленный различными рамками. Местные, резные.

— Плотник наш делает. Кабальный Святослав, слышали, может? Сам-то я не очень с деревом.

Пустышки. Не то, совсем не то. Но что же? Я подошёл к столу, осторожно опёрся на него, изучая работу Олега. И в этот момент почувствовал источник. Под столешницей. В ящике.