Зодчий. Книга I

Особенно такой простой.

— Сынок… Как же так… Миша… Откажись! — сказала мама, едва я сел за стол. — Умоляю тебя, сынок, откажись!

— Откажись? — вмешался изумлённый отец. — Что ты такое говоришь, женщина? Это же распределение! Это же дворянство! Правда, сын?

Я кивнул. Тут он прав. Защита границ подразумевается личное дворянство, грамота о котором уже была у меня в руках.

— Лучше живой сын без чести, без титулов, чем… — о, женщины, что вы понимаете в таких вещах.

— Прекрати! — нахмурился отец и недовольно пошевелил густыми усами.

— Да, — просто сказал я. — Кстати, держи!

Я положил на стол пакет с дворянской грамотой, осторожно вытащил её и протянул отцу. Тот принял бумагу дрожащими руками.

— Дворянство… Настоящее дворянство! — прошептал он, пожирая строчки слезящимися глазами.

— Ваня! Очнись! Что значит «он подписал»⁈ — маму такие регалии никак не впечатляли. Ну, на то она и мама.

— А⁈ Что? Да! — оживился отец. — Он подписал назначение! Это уже законный документ! Ты посмотри, посмотри!

Он сунул дворянскую грамоту супруге, но та даже смотреть не стала.

— Законный документ⁈ Он ребёнок! Он даже не адепт! Неофит, курья твоя голова, Ваня! — начала звереть матушка.

За соседним столом сидели Бургомистровы, и все, кроме моего однокурсника повернулись к нам на звук её голоса.

— Простите, пожалуйста, — смущённо заулыбался им отец. — В сердцах, всё в сердцах.

— Смелое назначение, юноша, — прогудел старший Бургомистров. — Желаю вам большой удачи.

— Благодарю вас. Надеюсь, и Святославу будет хорошо на новом месте, — вежливо поклонился ему я.

Святослав Бургомистров торопливо закивал и спутанно поблагодарил в ответ. Боится. Хорошо. Ну, нечего было за моей спиной слухи обо мне неприличные распространять. Приличные можно и нужно, а вот о моих постельных приключениях болтать не надо. Однокурсник, наконец, поднял на меня глаза и тут же их отвёл. Я ещё раз улыбнулся его отцу.

— Он неофит! Неофит на границе с Изнанкой! Ваня, сделай что-нибудь! — понизила голос мама, но даже так, шёпотом, она умудрялась кричать.

— Всё будет хорошо, матушка. Я знаю, что делать, — улыбнулся я ей.

— Знает он⁈ Да ты шнурки завязывать научился только в тринадцать лет! — ахнула та.

— Я буду очень осторожен, — мягко сказал я, отвесив мысленный подзатыльник старому себе. Ничего себе детские таланты у него были.