Зодчий. Книга III

А это значит…

Меня дёрнуло сзади, проволокло несколько метров и бросило на асфальт, спиной вниз. От рывка заболела шея. На фоне неба появилось лицо Дигриаза.

— Ноу квестшен, ок? — сказал барон и рывком поднял меня на ноги. — Эта бэйб не очень претти, ю ноу?

Бессмертный Страж с визгом остановилась в нескольких шагах от нас, на границе, бессильно размахивая щупальцами. Яростный взгляд наклонённой головы преследовал меня. Рот раскрылся и из него вырвался ещё один возмущённый вопль. Справа от дороги из травы поднимался Снегов, лишившийся от удара своего шлема.

— Назад! — гаркнул я и зашагал к Бессмертной. — Все назад!

Она не отрывала от меня взгляда, будто бы узнала. Что ж… В таком случае приятно познакомиться. Зубы Бессмертной заскрежетали. У неё на останках пиджака даже табличка с именем осталась. Но годы стёрли всё читаемое.

Да и не знаю я польского. В глаз Бессмертной вонзилась и тут же сгорела стрела, пущенная Шустрым.

— Не стрелять! — обернулся я на него в бешенстве. Дошёл почти до самой твари, поглядывая на Снегова. Он ещё не пришёл в себя, потерянно озираясь.

— Она явно от вас что-то хочет, — сказал оказавшийся рядом со мной Капелюш. — Клянусь, она будто знает вас! Позвольте, я ударю?

Мы с Бессмертным Стражем стояли друг напротив друга, разделённые метром чистого пространства. Привязь Колодца держала крепко. Я приподнял клинок, загоревшийся письменами. «Строя крепости, помню о мире».

— Эй, тварь! — подал голос витязь, и как пьяный взмахнул клинком. — Я здесь.

Герой хренов. Бессмертная дёрнулась, повернув голову к начальнику гарнизона. Её руки-щупальца напряглись, набирая силу, и в этот момент я с помощью аспекта воздуха метнул свой меч в голову женщины. Сталь рассекла череп Бессмертного Стража надвое, будто он был сделан из гнилого арбуза. Во все стороны брызнула осквернённая кровь.

Женщина молча упала, щупальца забились в агонии, но с каждым мигом их движения становились всё медленнее и медленнее.

— Оу… — раздалось за моей спиной. — И это всё?

— Господи, вы убили Бессмертного Стража, ваше благородие? — ахнул Капелюш.

Снегов, пошатываясь, подошёл к мёртвой защитнице, стёр натёкшую на глаза кровь и обиженно буркнул:

— Я бы справился, ваше благородие.

— Не сомневаюсь, ваша доблесть.

Я поднял клинок, посмотрел на гравировку. Цела.