Не потому, что настолько порядочная, просто все равно бы у нее не получилось спрятать машину и спокойно, будто ничего не случилось, продолжать жить дальше. Надеяться, что пронесет. Покоя бы не было. Каждый миг бы боялась, что пусть не сразу, но через неделю, через месяц, через год ее найдут.
Но раз уж сын влип, бросить его в беде тоже преступление. Не перед законом – перед самою собой. Он ведь совсем ребенок еще, Кирюшка. Только-только получил права и, как все новички, упивался подвластной ему мощью двухсот лошадиных сил.
И ночь, когда случилась авария, была темной, и дорога скользкая, да и пострадавшая (по Европам, что ли, набаловалась?) даже не взглянула на дорогу. Увидела, что пешеходам зеленый, и смело шагнула на проезжую часть.
Все, что Евгения Юрьевна делала, дабы спасти сына, конечно же, было противозаконным. Подкуп должностных лиц, фальсификация результатов экспертизы, давление на семью потерпевших, наконец. Но зато Кирилл, ее солнце, лучший в мире сын, единственная отрада, – остался на свободе. И, она очень надеялась, больше никогда в своей жизни не устроит ей ничего подобного.
Он хороший мальчик. Умный и добрый. Просто оступился. С каждым может случиться.
Хотя Кирилла совесть особо и не мучила. Присмирел, конечно, немного и за руль садиться не пытался, тем более что прав на год лишили. А в остальном – все такой же раздолбай.
Ей же навсегда остался страх. Что родные потерпевшей подадут новый иск, дело возобновят, каким-то образом выплывет правда о многочисленных взятках, которые она раздавала.
И хотя адвокат (лучший по делам о ДТП и, естественно, самый дорогой в Москве) сказал ей совершенно твердо: «Все кончено. Мы победили. Расслабься и забудь», Позднякова все равно не могла успокоиться. Просто какой-то невроз начался. Открывала газету, взгляд падал, допустим, на заголовок: «Беспредел на дорогах продолжается!», и сердце сразу же обмирало. Вдруг это о них с Кириллом? Какой-нибудь не в меру ретивый журналист решил вытащить на божий свет ту давнюю историю? Привлечь внимание общественности и потребовать дополнительного расследования?.
.
Адвокат же, с которым Евгения Юрьевна делилась своими страхами, лишь отмахивался: «Да бросьте вы! Ментам теперь самим невыгодно то старое дело ворошить. Слишком много взяток набрали…»
И тактично советовал обратиться к психотерапевту, попить успокоительного. Но Позднякова не сомневалась: никакие врачи ей не помогут. Страх – он навсегда.
И потому, когда к ней явилась та наглая девица, она даже не удивилась.
