Золотая лилия

— Я ни о чем подобном не слышал — поскольку большинство смертных ничего не знают о мороях. Не считая алхимиков.

Я бросила на него пристальный взгляд.

— Мы не имеем к происшедшему отношения. Мечи не в нашем стиле. Как и нападения.

Соня положила клинок на кофейный столик:

— Никто никого и не обвиняет. Я считаю, вам обоим хочется донести все сведения до своих.

Мыс Дмитрием кивнули.

— Но мы упустили ключевой момент. Они обращались со мной как со стригоикой. Меч — не самый легкий способ убить. Нужна причина, чтобы остановиться на таком оружии.

— Только так можно уничтожить стригоя, пробормотала я. — Серебряный кол человек зачаровать не может. Пожалуй, они могли бы тебя сжечь, но устраивать пожар на городской улице непрактично.

В комнате наступила тишина — все задумались. Наконец Соня вздохнула:

— Мы нс слишком продвинемся нынче вечером, не посоветовавшись с остальными. Хочешь, я тебя исцелю?

Мне потребовалось несколько мгновений, чтоб осознать — Соня обращается ко мне. Я потрогала щеку.

— Нет, царапина сама быстро заживет. — Это был один из побочных эффектов применения крови вампира в наших татуировках-лилиях. — Я ее промою перед уходом.

И, напустив на себя невозмутимый вид, я прошла в ванную. Но, увидев себя в зеркале, сразу же утратила уверенность. Ранка не представляла из себя ничего страшного. Меня взволновала еще одна мысль. К горлу Сони приставили меч, но и моей жизни грозила опасность. На меня напали, а я оказалась беспомощна. Я намочила махровую салфетку и попыталась протереть лицо трясущимися руками.

— Сейдж!

В дверях возник Адриан, и я постаралась сморгнуть набежавшие на глаза слезы.

— Чего?

— Как ты?

— А что, по ауре не видно?

Адриан не ответил. Он просто отобрал у меня салфетку — я ее чуть не выронила.

— Повернись, — скомандовал он. Я послушалась, и он осторожно коснулся царапины. С близкого расстояния я отчетливо увидела, что его глаза воспалены и покраснели. Еще от него пахло спиртным. Но все же рука Адриана была тверже моей.

— А что я? Не мне приставляли меч к горлу.

— Я — не об этом. Других травм у тебя нет?

— Нет, — сказала я, опустив глаза. — Но гордость пострадала.

— Не понял. — Он отжал салфетку. — А при чем тут гордость?

Я подняла голову, по-прежнему избегая его взгляда.

— Я многое умею, Адриан. Думаю, прозвучит самовлюбленно, но действительно то, что я могу, приведет в трепет других.

— А то я не знаю! — весело отозвался Адриан.