Золото Югры

Воздух в глотку плотника не шел.

Второй, беззубый моряк попятился от Макара.

– Чего пятишься? – спросил Макар. – Ссать хочешь? Вот, роняй его на пол и ссы ему в рот. Может, спасешь…

Беззубый уронил хрипящего товарища на солому, сдернул гульфик на своих матросских штанах и пустил струю. Слава Богу, пустил точно в рот бедолаге. Тот замотал головой, захрипел, но кашлять перестал. Заворочался на соломе, отыскивая уроненное долото.

– Сейчас тебе – смерть, – сказал Беззубый.

Плотник сначала сел, посидел, потом встал.

Жилистый, скотина. Надо будет это запомнить… про жилистых английских плотников. Не все же время сидеть в этом мешке, пора бы и по Сибири проехаться.

Макар поднял с соломы свой сосуд с самогоном. Там оставалась еще треть напитка. Приложился к горлышку и на глазах у остервеневших англичан допил плоскую стеклянную бутыль до дна. И даже не кашлянул. Пустой бутылью огрел по голове беззубого, куском тонкого стекла чиркнул ему по щеке. Рана получилась тонкой, но кровь потекла. Беззубый от страха свалился Макару под ноги.

– Постой, чего ты? Постой! – зашипел плотник, оглядываясь на калитку, где должен находиться стражник.

Отошел стражник по малой надобности или еще зачем.

Населенцы камерного каземата поприжались к стенам. Макар дал плотнику ударить первым. Тот, маракуя, что засапожный нож всегда носят в правом сапоге, ударил долотом в правую руку Макара. Хотел руку обездвижить. Да вот беда – промахнулся.

Макар вынул из голенища левого сапога добротный узкий тесак арабской работы и точно всадил его под пятое ребро плотника Марка.

– Пусть полежит, – Старинов повернулся к тем, кто прижался к стенам. – Кровь застынет, тогда нож выну. А то и так здесь мокро.

Стражник так и не появился. Наверное, смена ему пришла. Или алебарду точит, прячась в простеночке. Он снаружи, ему жить вольготнее.

Малый прием королева Елизавета обычно устраивала у себя в гардеробной комнате. Дверь из нее вела непосредственно в спальню. Но и спальня королевы Елизаветы не являла собой замкнутое помещение.

За изголовной спинкой кровати бурый атлас драпировал еще одну дверь, которую в последние три года всегда своим ключом открывал граф Эссекс, поднимавшийся в королевскую спальню по особому ходу.

Тот ход вел вниз, в личную, а не дворцовую прачечную королевы. Оттуда же, при желании, можно было подсунуться за вешала с грязным бельем и обнаружить ход в конюшню. А уж из конюшни скачи куда хочешь!

Королевский дворец имел пять таких тайных ходов.