Золото Югры

Самарин выгнулся дугой, изо рта вырвалось долгое хрипение. Когда оно угасло, Никола резко выдернул нож и тут же налепил на рану в виске кусок черного вара. Вар плохо цепляется за кожу, но очень хорошо – за волосья. А волосьев на голове Самарина хватало. В темени трюма не видать, что человек зарезан.

Тут же, в воде, плещущейся в трюме, Никола Сужин хорошо вымыл нож и спрятал его в тот узкий карман, что специально для такого дела прошивают в голенище правого сапога. Потом взял Самарина за теплые еще руки и потащил к лестнице на палубу, под люк.

Капитан Ричардсон вроде сделал все, чтобы снять свою шхуну с проклятых кольев. Вторая шхуна тянула его корабль, ей помогали сильное речное течение и полные ветра паруса. Шхуна дергалась, как норовистая лошадь, но сидела крепко, будто на якоре.

Вернулись посланные на двух яликах в разведку на остров матросы при одном офицере. Тот доложил, что следы пребывания русских на острове обнаружены в большом количестве, но брига нет.

Русские опять опередили англов!

Рядом с капитаном оказался боцман.

Он дико заругался и стал грозить кулаком вниз, в трюм. Оттуда показалась голова того русского, который якобы убежал из банды Макара Старинова. Русский тыкал пальцем вниз.

По тому, в какой позе лежало тело второго беглеца, капитан Ричардсон понял, что он мертв.

Русский скрылся в трюме и через короткое время вылез снова. Он где-то нашел драный мешок и насовал в него камней из балласта шхуны.

Капитан Ричардсон махнул рукой. Два матроса мигом подняли на палубу мертвое тело.

Боцман хотел было осмотреть покойника, но капитан отогнал слишком усердного служаку.

Никола Сужин привязал к ногам Самарина мешок с камнями, перекрестился и перевалил тело через борт. Тело кувыркнулось среди обских волн и скрылось в мутной темени воды.

Со второй шхуны капитан Пекни закричал, что они сейчас подвернутся под ветер. Матросы разбежались по местам. Никола Сужин отмахнулся от сердитого голоса боцмана, прошел вдоль борта. Возле грот-мачты он нашел то, что искал – металлическую кошку из трех скованных вместе железных крюков.

Кошка, как положено, была привязана к трем саженям крепкой веревки.

Никола Сужин вернулся на нос шхуны. Боцман хотел вырвать опасный предмет из рук подлого русского, но капитан сердито его окликнул. Сужин привязал конец веревки за опору перил и стал бросать кошку в то место, где вроде не виднелось залома из деревьев.

На третий бросок кошка зацепилась за нечто подвижное и гнущееся.