Золото Югры

– Что, уже – Шеркалы? Или свежей рыбы захотел?

– К левому берегу командуй встать! Отобедаем чем Бог послал и станем людей учить стрелять. А до этого – надо ружья и пистолеты вычистить, смазать, нарубить пуль… Командуй – к берегу!

С оружием – шведскими тяжелыми фузеями – возились до вечера. Три ружья из двадцати пришлось выбросить в реку, замки заедало напрочь. Когда первый раз зарядили годные ружья и по команде Хлыста нажали на курки, два ружья стрельнули так, что оба стрелка отлетели с линии шагов на пять.

Еще двое чуть не загубили друг друга. Видно, порох им попался сыроватый или мало засыпали затравки на замковую полку, только после того, как спустили курки – ружья молчали. Эти олухи, головорезы из-под Ладоги, повернулись стволами ружей друг к другу! А ружья подождали чутка и потом бахнули. Одному ладогжанину, Вене Скукину, чужое ружье пробило карман немецкого мундира.

Вот где все отвели душу. Хлыст даже пытался поминать арабского Бога, но имени его не знал, ругательство не состоялось.

А потому развели пять больших костров – и до утра, до полного дрожания рук заряжали и палили, заряжали и палили.

Хлыст забрал себе два пистолета, да Макар взял два. Один пистоль велели пристреливать Молодшему Ерошке – тот по малым своим годам не мог удержать фузею дольше, чем досчитает до десяти. Из пистолей, конечно, стрелять легче, но заряжать их, держа на весу, – одно неудобство.

Утром, с восходом солнца, сошли с берега на бриг, измученные, злые, голодные. Но надо плыть, куда денешься.

Поплыли, на ходу жуя дробленые морские сухари рижской еще сушки. Поганые, надобно сказать, у рижан сухари. Горькие и бессолые.

Вечером Молодший Ерошка, сидевший со своим пистолем на верхней рее, заорал:

– Вижу дома! На правом береге вижу дома!

Бриг как раз шел правым галсом, носом в сторону высокого правого берега.

– Люди там шевелятся? – крикнул Макар Ерошке.

– Кругом тихо! Наверное, за скотиной пошли!

За скотиной люди пошли или еще куда, это не Макара дело. Его дело сейчас – немедля пристать к берегу и суметь подняться с людьми и с оружием на крутой берег.

Через час поднялись, опять со многими мучениями. Берег оказался не только высокий, но и глинистый. Макар, не отскабливая глину, весь перемазанный, так и пошел в сторону трех домов русской рубки.

Старые были дома. Очень старые. Ворота валялись, ибо воротные столбы сгнили совершенно. Макар наступил ногой на столб, когда-то удерживающий плетень; столб мигом рассыпался в труху.