Золото Югры

Где еще такого лакомства пожуешь?

«А за арабскую карту мне царь не заплатил», – вспомнил он, вполуха слушая, как позади него Грозный непотребно поражается наглости англицкого графа Эссекса, а заодно и англицкой королевы. Потом вздохнул и принялся далее разбирать угловатое поморское письмо:

«Великий Государь, Иван Васильевич! То, что англицкий капитан Ричардсон врет, так о том доказательно поведал нам его боцман Вильямс. Он подсказал нам, где в затинном месте капитанского сундука лежит вторая грамота от англицкой королевы.

И та грамота писана к царю синскому, сиречь – китайскому. Грамоту к синскому царю приобщаем ко всем капитанским бумагам, что Тебе передаем. Извини, Великий Государь, может, пишу не складно и не так. Как есть, но пишу со слов боцмана Вильямса. Тот трезв и неделю назад проклял веру англицкую и принял нашу, православную веру. Не доверять ему, боцману, таким разом, нельзя… А веру англиканскую сама королева англицкая велела всем англам исповедовать. Чтобы десятина денежная, церковная, не уходила из страны подлым католикам, а в Англии оставалась. Может, верно, государь. А может, и нет…»

Непотребная тюркская матерность сильно ударила по ушам Непеи. Оглянулся на царя. Иван Васильевич сопел над арабской картой с увеличительной лупой. Даже лег животом на стол. И матерился, и матерился! Несусветно – и по-арабски, и по-тюркски. Эх, всегда бы таким быть царю всея Руси!

Осип быстро дочитал поморское послание.

«… Да только королева англицкая больно шустра, Государь. И войну затеяла с Испаганью и с португалами затем, чтобы после Испагани исковеркать Португалов и отбить у них морские пути на Индию и Китай… Она, королева, видать, про речные обские пути в Индию через Сибирь не ведает… А граф Эссекс ей о том не говорит.

Стыдно ему, должно быть, за этакое умолчание перед Ее Величеством. Мы такого умолчания тебе ведь не допускаем… Припадаю к твоим ногам, Великий Государь, не накажи раба твоего – старшинку поморского Сиволапа».

Непея отложил письмо поморского старшины в сторону и как-то разом, без раздумья, хватанул половину кувшина ромейского сладкого вина.

В горле тотчас запершило. Осип сильно раскашлялся.

– Поди сюда! – позвал государь.

Непея, кашляя, подошел к большому столу с арабской портуланой.

– Вот это – что? – спросил Иван Васильевич. – Вроде как наши люди нарисованы. Читай сам подпись под рисунком… Я арабскую пропись подзабыл.

Непея взял у царя увеличительное стекло и направил его почти в середину Сибирской земли.