Золото Югры

Втроем, отбиваясь от портовых бродяг, московские посольские люди запрягли свои возки и тоже двинулись к городу.

Непея, четвертый раз попавший в столицу Англии, обычаи знал. Как только большие часы пробьют шесть часов по полудни, город закроют для входа и выхода пеших и проезжающих. Опустят бревна поперек проезжих дорог. Потому он не торопился, а высматривал среди кустов и деревьев на прибрежном яру знакомый пригородный трактир «У подковы».

Увидел, узнал и повернул посольский поезд туда.

Хозяином трактира «У подковы» был старинный знакомец Осипа Непеи Джон Гарвей, бывший докерский плотник.

Он разбогател, когда Осип, тогда почти мальчишка, прибыл в первый раз с московским посольством в город Лондон.

Послов тогда разместили где надо – во флигеле дома графа Мальборо, в сотне шагов от королевских покоев. Посольские дьяки, в боярских званиях, длиннобородые, важные, посчитали, что мальчишка-писарчук со смешной фамилией Непея только болтается под ногами и делает мало пользы для Московского государства. Дали ему серебряный шиллинг и велели болтаться по портерным и трактирам в лондонском порту.

Мол, подсматривай, подслушивай и докладывай. На один шиллинг в порту мало что подсмотришь, подслушаешь. Это Непея сообразил сразу.

Пока посольские дьяки десять дней ждали приема у короля Эдуарда Четвертого, да потом еще двадцать дней ругались да мирились с англами по поводу статей совместного договора, Непея, хорошо говоривший по-датски, сошелся в доках с таким же, как он, степенным молодцом, именем Джон Гарвей.

Когда пропивали единственный шиллинг, Осип честно сознался собутыльнику, зачем он болтается в порту и в доках.

– Говорят, ваши корабли собираются захватить наш северный порт Архангельск, построить крепость и торговать мимо Москвы с Волгой и Каспием. С татарами и арабами.

– Война, что ли? – спросил Джон Гарвей.

– Война. Как не быть войне, если столько военных кораблей вы строите. Отсель видать!

Гарвей имел к войне неприязненное отношение. Во-первых, его самого могли притянуть на корабельную службу, а это в англицком флоте – хуже каторги.

Во-вторых, его отец, Фулл Гарвей, потерял на морской войне ногу. Правда, при каперском фланировании он получил хорошую долю от морских грабежей и купил себе трактир с правом почтового извоза. Только вот радости тот трактир не приносил. Трактирное дело – семейное. А семья одноногого Фулла состояла из трех дочерей и всего одного маленького сына. Без женщин, в деле бесполезных, получалось – три ноги на двоих.