Однако было ещё рано, надо набраться терпения – русские полки ещё далеко. Выстрелишь раньше времени – шведы успеют атаковать его батарею, разбить и развернуться к русским полкам. Он только потеряет людей и пушки. Андрею же хотелось нанести максимальный урон, а ещё посеять панику среди шведов. Сейчас же солдаты корпуса Левенгаупта действовали решительно.
Шведы начали стрельбу первыми и стреляли ядрами. Дистанция была велика, и ядра зарывались в землю с недолётами, не причиняя вреда. Но по мере того, как шведы приближались, их ядра стали достигать цели.
Андрей в подзорную трубу видел, как падали убитые и раненые русские солдаты.
Получив приказ, шведы двинулись вперёд.
Ружейные залпы загрохотали с обеих сторон. Противоборствующие шеренги затянуло пороховым дымом. Андрей опустил подзорную трубу – всё равно ничего не было видно.
Бой шёл с переменным успехом несколько часов, и издалека было не понять – кто побеждает, войска смешались в рукопашной.
Левенгаупт вывел подошедший полк – уж слишком длинен их обоз.
Солдаты под командой офицеров стали строиться, заряжать ружья.
Андрей не знал, есть ли у Петра резервы и не окажется ли этот шведский полк той последней каплей, переполнившей бокал. И он подал сигнал, махнув рукой и крикнув для верности:
– Пали!
Секундная заминка: ведь надо схватить из костра железный, загнутый на конце и раскалённый прут и приложить его к затравочному отверстию. Да и чёрный порох воспламеняется в большом объёме пушечного ствола не мгновенно.
Нестройно грохнули пушки. Батарея окуталась дымом, выдав своё расположение. Но эффект был ошеломляющим: несколько десятков закалённых в боях шведских солдат было убито сразу. Слышались крики раненых, метались офицеры – для них полной неожиданностью стала пушечная стрельба в непосредственной близости в тылу.
Андрей понимал их состояние: русские солдаты впереди, русские пушки сзади. Что делать? А пушкари работали сноровисто.
Последовал ещё один залп. Те из солдат, кто ещё стоял, полегли – картечь никому не дает пощады.
На батарею поскакала полусотня кирасир, но пушкари сумели перезарядить пушки и дать залп в упор. С двадцати-тридцати метров картечь рвала в клочья и людей, и лошадей.
Атака кавалеристов захлебнулась.
Андрей вскочил на ноги:
– Братцы! Ещё залп – и меняем позицию!
Пушкари выстрелили ещё раз по тем, кто ещё шевелился. Дорога и пространство вокруг неё были усеяны трупами. Деморализующий эффект был очень сильный.
