Золотое пепелище

– Ну и дурак, – заметил Генка, – что хорошему барану пропадать. Интересно вот только, откуда в Москве скотина, на чистых травах кормленая…

– А она у вас только есть, трава чистая, – огрызнулся Чередников.

– И у нас не везде, – изображая объективность, согласился Гоманов, – потому тем более интересно, откуда на Белорусском рыночке столицы взялся такого рода баран.

Этот вопрос так его заинтересовал, что он сбегал с ним сначала к «старшим», потом, когда его, по всей видимости, отослали заниматься насущными проблемами, отправился к «смежникам», в отдел к хозяйственникам.

Вот там его приняли, по всему судя, как родного. Во всяком случае, очень скоро с тов. Адамяном Ваграмом Ашотовичем Чередников столкнулся в коридоре: чисто одетый и побритый, но очевидно полинявший, утративший лоск да блеск, он отыскивал нужный кабинет отдела борьбы с хищениями социалистической собственности и спекуляцией, сверяясь с повесткой…

– Прав я был, – важно поведал Генка, в очередной раз вылавливая из компота столь презираемую, но все-таки съедаемую грушу, – он, конечно, не простой уголовник.

Привлекался три раза: в Ереване, потом в Ессентуках, последний раз были попытки уже тут, когда устроился рубщиком мяса на рынок. А тут же как получается: приезжают колхознички сдавать мясо и выстраиваются в очереди то в лабораторию, то дирекцию, то еще черт знает куда. Не хочешь весь день в очередях потерять – иди к Ваграму, он примет.

– И принимал.

– И принимал.

– А какой ему интерес?

– Ну как же. Дает, скажем, меньше госзакупочной цену… а может, если поинтересоваться по месту работы, и обвешивает. Надо гирьки проверить, наверняка в них высверлено.

– Это зачем?

Генка глянул изумленно:

– Родное сердце, ты с какой пальмы слез? И этого не ведаешь? – Он бесцеремонно отобрал у Шурика горбушку, которую тот выпросил для себя, выставил ее перед чередниковским носом. – Вот у тебя пятикилограммовая гиря. – Взяв ножик, проковырял в корочке три мышиные дырки.

 – Просверлил, залил свинца – и порядок. Лапотник тебе на весы давно уж пять кило положил, а ты держишься молодцом: как же, дорогой товарищ? Честные, советской лабораторией поверенные весы говорят одно, а ты все свое гонишь, кто врет?

– Ловко.

– Это они могут. – Генка явно собирался вцепиться в горбушку, но все-таки, разделив, половину вернул Саше. – Помяни мое слово, шурует товарищ Адамян, да не один.