Золотое пепелище

Он еще что-то восторженно бормотал, рассказывал какие-то красочные случаи из своей прошлой практики; Чередников автоматически кивал, думая о том, что вот еще несколько часов потеряно напрасно. Пустышка за пустышкой.

Однако Гоманов, точно услышав его мысли, прервал свои охотничьи рассказы, подчеркнул:

– Пустышка – тоже результат, размер которого не имеет значения. Ты ж другим облегчаешь труды; вот наработаешь опыт, станешь ценным сотрудником – так другой будет тебе же прямую, ясную дорогу расчищать. А пока работай как следует – и будь что будет.

И Саша, понимая, что желчный Гоманов прав, самоотверженно расчищал. Впрочем, ничего сложного в этой работе не было. Беспокоили и раздражали прорехи, которые никак не удавалось заштопать, и Чередников прекрасно понимал, что «замазать» их, как выражался адвокат Беленький, не удастся.

Возможно, что и у Гоманова были такого же рода «черные дыры», но поскольку старший он, то в дураках окажется именно Шурик и никто другой. И это беспокоило. В сотый раз он со скрупулезностью отчаяния заказывал переговоры на номер с телефонным кодом Ленинградской области, помеченный в книжке как «Валаам» и «о» с точкой, и получал отлуп: с утра рано, утром поздно, днем, рано-поздно вечером и так далее, – молчал телефон.

– И что? – требовательно спросил Гоманов, в очередной раз задав вопрос и получив в ответ порцию блеянья. – Что сказать желаешь? Или думаешь отскочить, отрапортовать: нету, мол? Выясняй, где установлен телефон, на кого зарегистрирован, и выезжай на место.

– В Ленинградскую область? – ужаснулся Чередников."

"– А что пугаешься? Мама не отпустит? – поддразнил Генка, но тотчас великодушно успокоил: – Не плачь, не плачь. Просто уточни, что за номер и на кого зарегистрирован, а там решим по ситуации.

Ответ на запрос не то что обескуражил, но удивил. Номер, обозначенный в запросе, принадлежит двадцатке верующих, зарегистрированной в Ленинградской области. Старостой значится Скорин Вячеслав Игнатьевич.

– Вот это номер. Любопытно, что общего у модистки-выпендрюхи с попами.

– Что же? – поинтересовался Чередников, почему-то свято уверенный, что Генка-всезнайка немедленно ему ответит.

Но тот предложил:

– А поехали посмотрим. Я не прочь. Давно в Ленинграде был?

– Давно, на эти белые ночи, – не подумав, брякнул Шурик и тотчас прикусил язык.