Золотое пепелище

А вот с камушками – праздник, Саша! Майский день, именины сердца! А уж сколько пакетов с дурью из подушек-перин выпотрошили, сколько денег на брезентик покидали – пачками, веришь? О, я доллары видел!

– Да пес с ними. Что с камнями-то?

– И с камнями нормально все; честно сказать, впервые такого благодушного цыгана видел, главного. Все тотчас сообразил, эдак бровью повел – тотчас тишина гробовая, полез в секретер и ну квитанциями размахивать да втолковывать, у какого шорника, да в какой артели, да за сколько приобретено.

Убедителен, мерзавец.

Генка хмыкнул, потом, понизив голос, продолжил:

– Без протокола, сволочь, начал пенять: что ж, ромалэ, своих же потрошишь, пятое-десятое, все равно ж самое ценное не найдешь ни в жизнь. Я возьми пошути: что, на Яшку надеешься? А тот аж дернулся, буркалы вылупил, дрянь какую-то изо рта извергает. Потом заявляет так ехидно: самое ценное при Яше и осталось, не добраться вам. Спрашиваю: сожрал, что ль?"

"– Неужто проглотил? – переспросил Саша, ощущая первобытную жуть.

– По всему судя… – начал было Гоманов, но тотчас смолк, спросил:

– Ты что?

– Умер Шаркози. Скончался на операционном столе, от аппендицита.

Генка дернулся, глаза выкатив, но, как и положено умному человеку, переспрашивать не стал, а сам постиг суть вещей. Ели дальше молча, говорить не хотелось. Таким могильным холодом повеяло, что того и гляди изо рта пар пойдет.

– Разрешите? – прозвучал, будто с небес, смутно знакомый, но непривычно нежный голос. Оказалось, что над столом легким облачком маячит не кто иной, как товарищ Галина Таушева.

Правда, с выражением совершенно иным, нежели всегда.

Со времен памятной встречи в кабинете Филатова, когда Саша попытался подвергнуть сомнениям безгрешность руководства Гали – как выяснилось, она, по сути, лаборант, считала свою патроншу, начальника лаборатории, чем-то вроде папы римского на Петровке, – он, привыкший к успеху у слабого пола, неоднократно пытался исправить свою оплошность. А заодно и выяснить, не желает ли прекрасная Галя сходить куда-нибудь проветриться.

Или, может, на шашлыки? Тут недалеко, в Крюковском родном лесу есть преприятные местечки, проложены заповедные тропки промеж воронок, наличествуют колдовские лесные озера, где так приятно думается и молчится, особенно в хорошей компании.

Однако Таушева была не просто непреклонна, а смотрела на него так же, как на таракана в борще, чье присутствие не то что нежелательно, а прямо-таки вызывает тошноту.