Золотое время

Бёрк выскользнул из своего убежища, бесшумно сбежал по лестнице на второй этаж, а потом по анфиладе в зал Рубенса. Он приподнял раму, чтобы снять ее с крючков, и опустил тяжелую картину на пол. Перевернув ее, быстро вынул внутреннюю раму и сунул кончик опасной бритвы — той самой, которой пользовался почти каждый день со времени своего появления в Сентер-Сити, — между внутренней рамой и полотном. Несколько быстрых движений бритвой по периметру — и полотно вырезано. Он торопливо повесил раму на место и разбил маленькую стеклянную капсулу о стену.

Внутри рамы темная многоцветная жидкость растеклась в белизне проема. «Если кто-нибудь приглядится, это никого не обманет, — подумал Бёрк. — Но станет ли охранник приглядываться?». Он скатал полотно похищенного Рубенса и отступил, чтобы полюбоваться своей работой.

Затем быстро шмыгнул под лестницу, в каморку уборщицы, — переждать, пока охранник снова спустится с третьего этажа и направится в южное крыло Галереи. Бёрк снова взглянул на свои часы.

18:29. «Слишком долго, — подумал он. — Наверху придется работать быстрее».

По лестнице он взбежал бесшумными прыжками и бросился к стеклянной витрине с фолиантом Шекспира, вытащил «Инструмент» и быстрым круговым движением прорезал овальное отверстие в боковой стенке. Удерживая вырезанное стекло силовыми захватами, он вдруг заметил, что глубинная регулировка лазера выключена и луч прорезал витрину насквозь. Бёрку едва удалось прижать рукой стеклянный овал с другой стороны витрины, прежде чем тот свалился на пол.

Бёрк сунул оба стеклянных овала в витрину, на секунду задержался, отирая пот, заливавший глаза, затем схватил фолиант с его бархатного ложа и бегом бросился через холл к рисункам Микеланджело и итальянской коллекции.

Перед рисунками он задержался, принюхиваясь. Сомнений быть не могло: пожар начался. И огонь приближался. Бёрк различил запах жженой резины и гудрона. «Горит изоляция», — мелькнуло у него в голове. Он на собственном опыте не раз убеждался в отвратительном качестве примитивных электропроводов 1904 года.

Нужные ему рисунки были заключены в отдельные рамки. Он собрал их все вместе с рамками и бросился к окну, где его ждали «нарты».

Затем побежал обратно к итальянской коллекции. Он не рискнул взять картины вместе с рамами и вынужден был прибегнуть к тому же способу извлечения полотен, как с Рубенсом. В холл стал просачиваться дым. В любую минуту пламя могло охватить стену.