Золотое время

Перепуганный Шанхай погрузился во тьму, но там и сям уже расцветали яркие цветы разрывов. А на севере города, в Чапей, и на востоке, в доках Вангпу, падали первые японские бомбы.

Припадая на негнущуюся ногу, превращенную немецким снарядом в своеобразный барометр (всякий раз при перемене погоды колено начинало болеть), Ланнинг спешил через летное поле к шеренге древних самолетов. Аэродром находился к югу от города, в местечке под названием Люнгва. Ночной холод разогнал последние остатки сна, и Ланнинг только поеживался, прислушиваясь к перестрелке в небе.

Лао Мень Шан уже стоял у машины, меланхолически встряхивая запястьем с наручными часами. В их экипаже он был стрелком. Увидев друга, Шан крикнул сквозь шум моторов:

— Наши командиры слишком самонадеянны. Мои часы остановились, когда упала первая бомба. Очень плохое предзнаменование.

Неуверенный английский лишь усиливал серьезность его тона. Ланнинг, как и все пилоты, никогда не смеялся над чужими предчувствиями. Но на этот раз он улыбнулся.

— А знаешь, Шан, что древний воин по имени Джошуа остановил солнце и удерживал на месте, пока его армия не победила? Чем не предзнаменование? Пойдем!

Китаец натянул шлем и пожал плечами.

— Я думаю, мы просто не вернемся из этой битвы. Что ж, раз мне суждено умереть за свободу Китая…

Не закончив фразы, он вскарабкался в кабину на место стрелка.

Ланнинг проверил приборы, дал сигнал наземной команде и включил мотор. Старая, испытанная временем машина взмыла в ночное небо, где уже слышались звуки боя.

К сожалению, большую часть их истребителей японцы разбомбили еще вчера, прямо на аэродроме. Ланнинг невесело усмехнулся — это казалось ему куда худшим предзнаменованием, чем остановившиеся часы Шана.

На севере под покровом ночи лежал обезумевший от страха город. По улицам носились тяжелые грузовики с солдатами и прицепленными позади пушками. Зенитки палили наугад и по большей части безрезультатно. Белые лучи прожекторов тщетно обшаривали испещренное облачками разрывов небо.

Самолет по спирали набирал высоту.

Ланнинг вздрогнул, заметив внизу яркую вспышку разрыва. Мысленно он видел обрушивающиеся здания прекрасного современного города, слышал стоны и крики о помощи, чувствовал удушливый запах горящей плоти… Серые глаза Ланнинга полыхнули огнем, худощавое тело напряглось. Он нажал на гашетку и, не делясь, выпустил в воздух короткую очередь.

Они были уже на уровне облаков, когда луч прожектора выхватил из темноты силуэт вражеского бомбардировщика.