Золотое время

Я разулась и босиком перебежала в Операционную. Чем хорош алмазный пол — он не скрипит. Очутившись за ширмой, тонкой и полупрозрачной, как сигаретный дым, я принялась вспоминать, чему меня учили в мою бытность медсестрой. И, не давая себе опомниться и запаниковать, положила скульптуру в приемник проникателя.

Рука моя потянулась к переключателю — и замерла. Чем напугал меня тогда, давно, вывернутый наизнанку мозг? Ну да ладно. То ли зажав нос, то ли попрощавшись сама с собой, я дернула ручку.

Глазам моим предстал Большой Компенсатор, на панели которого, трижды в секунду, мигал голубой огонек.

По-видимому, инвертирование никак на него не подействовало, разве что в своем прежнем состоянии он сбивал с толку определители направлений.

Черные скорпионы с алым пламенем в сердцах…

Я обернулась. Сид глядел на меня из-за ширмы. Вид у него был такой, будто он случайно заглянул в спальню королевы Елизаветы.

Насладиться в полной мере лицезрением целого и невредимого Компенсатора ему не удалось.

Рука, на которой сверкал медный браслет, отпихнула его в сторону, и появилась Каби, волоча за собой Лили. Замыкали шествие Эрих, Илли и Марк. Увидев голубой огонек, они застыли как вкопанные. Эрих метнул на меня взгляд, который не предвещал ничего доброго. Потом он шагнул вперед, взял Компенсатор в левую руку и перевел рукоятку инвертора в исходное положение, улыбаясь так, словно открывал бутылку виски.

Голубой огонек погас. Ветры Перемен закрутили меня, закружили, как будто я выпила чего-нибудь крепкого.

Признаюсь честно, мне почудился глас ангельских труб.

Прошлое и будущее снова слились в сплошную череду, и мир вновь обрел неустойчивость, которой ему так не хватало, воспоминания унеслись прочь, как опавшие листья. Мне захотелось отчубучить что-нибудь этакое, вылить шампанское на асфальт мостовой; мне было наплевать, что Ветры Перемен — наши гробовщики. Я была счастлива приветствовать их.

И другие, я знала, — тоже. Осунувшаяся, подавленная Лили и та словно говорила: я ненавижу вас всех, вместе взятых, но обожаю ту дрянь, которую вы принудили меня проглотить.

Наверно, никто из нас не был на все сто уверен, что, даже отыскав Компенсатор, мы сумеем возвратиться обратно, к Ветрам Перемен, которые любим и ненавидим.

Вывела нас из оцепенения не мысль о бомбе, а голос Сида. Он по-прежнему стоял у ширмы, теперь — лицом к Гостиной, демонстрируя нам свою широкую спину. Его возглас «Свят!» заставил нас вздрогнуть.