Золотое время

 — Она поймала его руку и почти с остервенением сжала Фенну ладонь, словно бы вместе с рукой хотела ухватить его разум.

Он рад был, что она держит его за руку. Потому что земная твердь вдруг разверзлась под ним, и он начал падать, кружиться и кричать, будто из омута.

Он закрыл лицо ладонями, все его тело охватила мелкая дрожь, и внезапно его ладони покрылись соленой влагой.

Но так ли это было? Ведь он еще не помнил свою прошедшую жизнь всю полностью. Его воспоминания были подобны вспышкам, случайны, разрозненны, незавершенны, болезненны и в то же время далеки от него, словно бы они ему и не принадлежали.

— Если я вспоминаю такое далекое прошлое, это что, означает, что я принадлежу к этому прошлому? Что Рам Син меня как-то оттуда вытянул?

Арика покачала головой:

— Это, кажется, невозможно. И все же могущество новчей-жрецов велико…

Малех прервал ее, спросив в нетерпении:

— Так где же эти самые Палисады?

Фенн оцепенел от ужаса и не смог ответить. Он почувствовал, что висит над пропастью, разверзшейся между двумя мирами, равно чуждый любому из них.

Малех в раздражении взмахнул руками. Арика сказала властным голосом, которому Фенн отвечал во сне:

— Фенн, покажи мне Палисады…

Не задумываясь и не напрягая воли, он ткнул пальцем куда-то в середину карты. Глаза Малеха вспыхнули, и он торжествующе прошептал:

— Так вот что пытался вытянуть из него Рам Син — местонахождение Цитадели. И это знание теперь у нас. Потому что Фенн — у нас.

Фенн заговорил. Он говорил медленно, точно дух умершего.

— Темная звезда, — сказал он неизвестно кому. — Они глядели в телескопы. Они наблюдали, как она подлетает все ближе, и они нам объявили, что мир, который мы знаем, умрет. Темная звезда, явившаяся из космоса, чтобы погубить мир.

— Ты помнишь Катастрофу?

— Нет, ее не должно было быть… Не сразу… Темная звезда еще должна миновать Солнце. Они все это на карте начертили и знали, что и как будет. Звезда должна была утащить с собой некоторые из планет — другие, не нашу.

А те миры, которые остались бы, должны были перевернуться и стать иными. — Он медленно добавил: — Весь мир охватил чудовищный страх. Не за нас, за наших детей. И все же мы тогда не верили, что это случится. Мы смотрели на большие города, на горы, на зеленые равнины, мы смотрели на море, и мы не верили, что все это вообще может перемениться…

— Но переменилось, — мрачно сказала Арика.