Золотой эшелон

— У меня к тебе, Петрович, просьба есть.

— В таком положении, как у тебя, не отказывают. Говори.

— Девчонка у меня в поезде. Молоденькая совсем. Делать ничего не умеет. Стало быть, тебе не ко двору. Сбереги ее, а?

— Небось беременная.

— Не волнуйся. Хата у меня большая, поместимся.

— Уж я не знаю, как мне тебя и благодарить.

— Пустое это. Ладно, уже спать пора. Ты хоть и не малец, а я тебе на ночь сказку расскажу. Греческие мифы читал в детстве?

— Не довелось. Говорю тебе, Суворовское училище…

— Так слушай.

Лет этак три тысячи тому назад одни греки с другими не поладили. Десять лет воевали, и никто никого одолеть не мог. А все дело было в том, чтоб столицу взять. Так что же они выдумали? Сколотили деревянного коня, да внутри весь гарнизон и спрятали. Подкатили к стенам столицы — вроде как прощальный подарок, вроде как пасут они. Те дурни обрадовались, в город коня закатили и давай праздновать. Тут греческий батальон повылазил, кто на пути был — перерезали, и открыл городские ворота. После этого пословица пошла: про дареного коня. А теперь пошли спать.

Поднялись на рассвете. Марья накормила всю ораву вареной картошкой. Петрович поехал с ними к эшелону за Оксаной.

К выпрыгнувшему из БДТ Зуброву подскочил плечистый капитан и доложил:

— Товарищ полковник, за время вашего отсутствия никаких происшествий не было.

— Отлично. Заправь БДТ до отказа. Уложи в него оружия на два отделения, чтоб деревню защищать. И горючего. Не жалей ничего. Выполняй.

Зубров с Петровичем влезли в командирский вагон.

Оксана бросилась навстречу Зуброву, но смутилась, увидев незнакомого человека.

— Девочка моя. Это Петрович, познакомься. Собирайся быстренько. Ты поедешь с ним. Со мной в Москву сейчас нельзя. Не бойся, все будет хорошо.

Оксана, не говоря ни слова, ушла в купе. Чтоб не плакать — надо задержать дыхание и считать до двадцати. Это было самой важной наукой, которую она усвоила в школе. Зубров и Петрович закурили.

— Свидимся ли еще, Петрович?

— А вдруг и свидимся? Дуракам везет, знаешь? Приедешь ты за своей Оксаной, а у нее дитенок в пеленках брыкается.

Заберешь обоих и поедешь в свою деревню. Хотя нет, не доедешь. Ты себе еще какую-нибудь мороку найдешь, чтоб уж точно не сносить головы.

— А ты б меня к себе в подмастерья взял?

— Нет, полковник. У тебя другая судьба, от этого не спрячешься.

— Спасибо тебе за все, Петрович. Хороший ты мужик. А деревню свою ты противотанковым рвом обкопай. На случай, если мне не повезет.