Золотой эшелон

При этом врать впрямую она боялась: бабушка предупредила, что небезопасно. И Любке вовсе не улыбалось проверять на себе, предрассудок это или нет.

Теперь отбою не было от солдат. То ли их привлекали охальные изображения на картах, то ли сам процесс гадания, но Любка поняла: пока у нее не перебывает весь эшелон — сопротивляться бесполезно.

— На сердце у тебя бубновая дама — светленькая, значит. Пиковой рядом не видно, так что все у вас выпадает хорошо.

Зинка Гном скорчила рожицу:

— Я б ей, пиковой, показала!

Все расхохотались, кроме Салымона.

— Тише, черти! Мне гадают или кому? Не встревайте!

— А ты, Салымон, позолоти ручку — тогда не будем!

— Я те счас позолочу лицевой угол! Давай, Любка, дальше.

— А дальше, Салымон, не очень понятно: будет тебе дело какое-то большое. Стой, дай еще разок раскину… Да, уж такое большое, что ты даже сам понимать не будешь поначалу, чего натворишь. Но к худу или к добру — не разберу: дальше путаница какая-то начинается.

— Ну и черт с ним, раз двое деток. И так, значит, мороки хватит. Спасибо, Любка.

— Кушай на здоровье. Кто там дальше? Ты, Федя?

Федор Брусникин послушно сдвинул колоду и на Любкин приказ думать о своем сердечном желании так комично взялся за голову, что вызвал смех и аплодисменты.

— Пошути, Федя, пошути — и судьба с тобой пошутит, — сказала Любка вкрадчиво, с подозрительной лаской в голосе.

— Ты чего, Любаша? Ты давай дело говори! — обеспокоился майор, которого никто, кроме девиц, не осмеливался называть просто Федей.

— Я, дорогой, только читаю, от себя не сочиняю. Будешь слушать или будем шуточки шутить?

— Ну, сердце с перцем! Все, я уже тихий и послушный. Бунт подавлен, народ безмолвствует.

— А будет тебе, Федя, перемена всей жизни в скором времени. Другое дело у тебя будет и другие люди. Главное твое не на молодость выпадает, а на потом. А то, что сейчас, — это еще присказка, а не сказка сама.

— А поконкретней, Любаша?

— Ну, дай руку. Видишь, как линия жизни на излом идет? И развилок нет… И кажется мне, Федя, что ты это главное свое лучше карт знаешь, только себе самому сказать не решаешься.