Золотой эшелон

Ты коммунистов не хочешь убивать, да я перестану их убивать, так что ж о нас люди подумают! Да какие же мы после того интеллигенты?

— Нет, — говорит Зубров. — Убей, батько, меня, а уж потом любого из моего эшелона, кто приглянется.

— Нет, друг мой, ты меня тоже за вампира не держи и на штаны мои не поглядывай. Не я такое придумал. Даже президенты в Америке общественное мнение учитывают и одеваются в соответствии со вкусом большинства. Так вот, ты мне друг, и я тебя спасу. Коммунистов я не могу пропустить через свою территорию, мне этого толпа не простит, а кроме того, не простит и моя совесть.

Но есть решения в любой ситуации. Давай вроде жребия бросим. Кому фортуна на колесе улыбнется, тот и пан. Черт с ней, с моей репутацией, ради тебя, Зубров, я ее и подмочить готов. Завтра возмещу: тут коммунистов по степям знаешь сколько рыщет. Готов жребий бросать?

— Ну, пошли к народу.

Появились они из шатра, и мигом бубны стихли, пляски замерли. Взобрались степные витязи на свои тачанки, а зубровские солдатики — на крыши своих вагонов.

Поднял батько Савела бунчук атаманский и стихло все, замерло.

— Спецназ я всегда любил. — И гул одобрения подтвердил, что грозный атаман действительно всегда любил спецназ. — И охрану себе подбирал только из спецов бывших. — И опять гул подтвердил, что так оно и было. — И вот едет мимо целый батальон спецназа, да неужто я его не пропущу? — И удивилась толпа: а могут ли тут быть другие решения? Пропустить, да и только! А атаман свое войско за собой ведет силой логики: — Так не просто ж батальон спецназа едет, а ведет тот батальон друг моего детства Витя Зубров! Дай же я тебя, друже, расцелую.

Обнялись Савела с Зубровым, расцеловались. На тачанках сивоусые пулеметчики поотворачивались да взоры опустили, а бабы-молодухи заревели все разом.

— Та вот же злая судьба: приказали другу моему коммунистов до Москвы довезти. — При этих словах зашумела толпа, и шум сильно угрозой отдавал и полным неодобрением. — Так вот, мне, паны, задача: и коммунистов пропустить не могу, и друга не могу обидеть.

Как же быть? — И озадачилась толпа: как же быть? Век думать будешь, так ничего ж и не придумаешь!

— Так вы ж думаете, что я на такую загадку отгадки не придумал? — И загорелись надеждой глаза. — Придумал! — Вздох облегчения пробежал, как ветер по степной траве.

— Так вот, есть у нас Ленечка. — При упоминании имени Ленечки хохот тряхнул тачанки, поприжимали кони уши, а хохот не утихал, мешая Савеле говорить.