Золотой пленник

Предводителю кочевников упрощенное обращение не нравилось, он презрительно суживал глаза, однако ни разу не сделал зазнавшемуся гуиру замечания.

Они обменялись кивками – о том, чтобы пожать друг другу руки, не могло быть и речи. Поздоровавшись первым, Теллир замолчал и стал равнодушно постукивать по сапогу плетью, теперь говорить следовало фон Криспу. Тем временем эртадонт галопировал по двору, наматывая круги и пугая лошадь фон Криспа. Иногда он останавливался и громко втягивал воздух, беспокоя этим капитана – уж не вынюхивает ли он Ханса?

– Он пугает мою лошадь, – глядя на Теллира, ровным голосом произнес фон Крисп.

– Хорошо, я скажу, чтобы он ушел…

Теллир выкрикнул на карсаматском несколько слов, и чудовище, мотая уродливой головой и роняя с клыков слюну, побежало к дороге.

– Как прошла охота, Теллир?

– Охота была хорошей, мы взяли два обоза.

– Я тоже рад. Один продали в Пешехаре, второй угнали в Датцун, выручили много золота.

– Много? – Капитан сделал вид, что заинтересован, хотя сейчас думал о другом.

– Много. – Эрмай усмехнулся. – Тебе достанется больше обычного. – Кочевник выдернул из-за пояса увесистый кошель и подал капитану: – Это твоя доля.

– И сколько здесь? – спросил фон Крисп, прикидывая, видит ли Ханс кошелек из своего окна: для него это было бы лишним соблазном вторым выстрелом убить капитана.

– Тридцать восемь золотых.

Фон Крисп взял золото и как можно незаметнее для Ханса сунул за пояс.

– Ну что, продолжишь промысел на дорогах или возвратишься в свои степи?

– Еще не знаю, – пожал плечами эрмай, с усмешкой глядя на спесивого гуира, кичившегося капитанскими «львами» на мундире и ничем не подкрепленным дворянским титулом. Теллиру трудно было понять, как можно гордиться одним лишь происхождением. Вот у него дома был сундук с золотом, в гареме содержались пятьдесят жен и наложниц, имелись десятки тысяч голов скота, а под его флаг вставали тысячи всадников.

Фон Крисп же по меркам кочевников был нищим, вместе с тем он держал себя как равный эрмаю и носил перчатки, пряча при разговоре руки за спину, словно боялся испачкаться.

Но Теллир уже знал, как посчитается с гуиром, план мести зародился у него давно, и теперь предводитель кочевников начал претворять его в жизнь.