Золотой пленник

Дорог становилось все больше, они расходились, соединялись, пересекались, встречные экипажи были на хороших колесах с покрашенными белилами спицами, возницы и пассажиры смотрели на чужаков так же недобро.

– Чудной какой обычай – спицы красить, – заметил Питер, когда они разминулись с очередным экипажем.

Потом стали попадаться телеги попроще, нагруженные домашним скарбом, где, словно воробьи, сидели дети, мужчины, женщины. Впряженные в них мулы тащили возы с покорным равнодушием, дети радовались путешествию, и только на лицах взрослых можно было прочесть все то, через что им уже пришлось пройти.

Когда мимо колонны проехала десятая по счету телега, Питер проводил ее взглядом и спросил:

– А куда едут эти люди? С мебелью, столами, стульями – как будто переезжают?

– Это беженцы, парень, – со вздохом ответил Крафт.

– Да? А куда же они едут, неужели в Цирнаке мало места?

– Наверное, они считают, что и там скоро будут тураны.

– Ну уж этого не будет, императорские легионы не позволят каким-то мятежникам хозяйничать тут.

– Тебе, Питер, не невольником быть, а лейтенантских орлов носить, – усмехнулся Крафт.

Предместья Цирнака встретили их забитыми беженцами дорогами и злыми квартирьерами из других сводных отрядов. Оставив колонну на лейтенанта, фон Крисп смело повел мардиганца на штурм города, а войско невольников свернули к обочине, чтобы раздать воду и сухари.

Усталые после марша, они равнодушно смотрели на повозки с беженцами и островерхие крыши Цирнака. До города оставалось с полмили, а все близлежащие дома уже готовы были треснуть от наплыва квартирантов.

Капитан вернулся через час, уже начало смеркаться.

– Давай за мной! Разворачивай!

Сержанты забегали, выстраивая колонну, спереди подались экипажи, пропуская оборванцев, – после стольких миль по дорожной пыли с ночевками под кустами, с мясорубкой в ущелье выглядели они жутко. Рубища едва держались на плечах, обнажая колени, локти и животы.

Шли поперек всяких дорог, по вытоптанному предыдущими постояльцами двору, по проулку, между покосившихся домишек.

Минут черед двадцать быстрого марша среди сгущавшихся сумерек колонна пришла к длинному сараю – бывшей конюшне. Правда, туда уже пытались вселиться какие-то люди, назвавшиеся ополченцами с Солвейка, однако против настоящего капитана им было не удержаться. Огрызаясь, они отступили, но капитан велел их позвать.

Гудьир сбегал за ними и вернул.

Ополченцы вернулись насупленными, опасаясь, что капитан устроит им какую-нибудь гадость.