Золотой пленник

– Передам, пожалста, – закивал связной Теллира, глядя куда-то мимо гостя.

– И ты бы заканчивал с этой дурью, ошибешься разок с названием дорог, и Теллир тебе башку срубит.

– Срубит, пожалста. Башку срубит, – согласно закивал круглый человек.

Капитан махнул рукой и вышел на улицу. И чего он взялся учить этого пропащего?

Вскочил на коня и поехал на северную окраину – там находилось хозяйство знакомого конезаводчика, фон Крисп часто брал у него лошадей для своих нужд или, когда было туго с деньгами, менял дорогую лошадь на простую с доплатой.

Мимо проехал дозор городской стражи. Фон Крисп даже не повернул в их сторону головы. Для военных, квартировавших в городе, стражники были чем-то вроде бродяг: всегда небритые, в засаленных мундирах и с ржавчиной на алебардах – военные их презирали.

Несмотря на ранний час, в конюшнях уже кипела жизнь, дюжина конюхов и работников выводили лошадей, носили воду, мели двор и подсыпали корм.

Выглянув из-за ворот, капитан окликнул одного из них и приказал позвать хозяина. Конюх поставил ведро и помчался к дому со всех ног.

– Хозяин идет, ваше благородие!

Во дворе показался владелец конюшен. Заметив капитана, он приветливо помахал ему – фон Крисп сдержанно кивнул. Хозяин прямиком прошел в конюшню и вскоре появился с оседланной лошадью, почти точной копией мардиганца капитана.

– Вот пожалуйста, ваша милость, хороший резвый коник – вам как раз подойдет.

– Да, настоящий строевой.

– О, так у вас другая лошадь?

– Да. – Капитан вздохнул. – С той пришлось расстаться.

– Понимаю. – Лошадник знал, что капитан игрок. – Может, хотите седла поменять?

– Нет, пусть так останется.

Перевесив сумку, фон Крисп подал хозяину два рилли – один за использование лошади, второй за молчание. Запрыгнул в седло и поскакал по дороге.

Теперь его путь лежал в Мыльную слободу, как называли место, где стояли прачечные.

На слободской улице, как всегда, была грязь – воду здесь выливали на дорогу, застрявшую телегу с грузом серого мыла толкали трое лохматых мужиков. Заслышав верхового, они посторонились, и фон Крисп проехал по сухому краю дороги. У распахнутых ворот одного из домов подводу ждала конопатая баба, глядя мимо капитана, она задумчиво ковыряла в носу.