Золотой воин

На живом шатре шалаша запела какая-то птица.

– Я ведь и сам собирался тебе предложить это еще тогда, на марше, но как-то неловко было… И потом, я же императору присягал и должен был исполнить долг, вот и решил повременить, а у Арума вон как вышло…

– Питер, как же ты жил все это время? Весь этот год? – спросил Крафт, до этого сидевший молча.

– Был невольником у молоканов.

– Это ужасно. Небось было хуже, чем на галерах?

– Сначала хуже, но потом я встретил одного хорошего человека, хотя сам он считал себя злодеем.

– Отправился на родину – умирать.

– А до этого не помнил?

– Не помнил. Ни дома, ни детства, ни семьи.

– А кто же нанес ему эту рану? – поинтересовался фон Крисп.

– Манукары? Ты имеешь в виду императорскую гвардейскую кавалерию? Манукарами их называют тураны.

– Да, я ведь жил у молоканов.

– Почему же этот хороший человек воевал против императорских войск?

– Мы все воевали против них, потому что жили в городе молоканов, а они этот город захватывали.

– Но какой смысл воевать за хозяев, Питер? – удивился Крафт.

– Захватчики не щадят никого, для них не имеет значения, кто перед ними – молоканы или их рабы, убивают всех. К тому же Корнелий, мой наставник, не был рабом.

– Кем же мог быть человек среди молоканов, если не рабом?

– Защитник?! – воскликнул фон Крисп. – Я слышал о защитниках, но я думал, это легенды! Они что, действительно охраняют поселения орков?

– Да, но защитниками могут быть и орки, и люди, и даже горные карлики.

– И ты видел, как он дрался с гвардейцами? – не унимался капитан.

– И что, у него получалось?

– Их тела устилали его путь, они знали, что он очень опасен, но все равно преследовали его.

Они помолчали. От неожиданно поднятой темы у фон Криспа улетучился весь хмель.

– Там, у источника, Морелис рассказал нам, как ты их в Малбурге вчера отделал, – сказал Крафт, задумчиво покусывая сорванный лист. – А когда рассказывал, как ты убил туранов, его благородие от смеха даже в грязь упал.

– И катался там, и хохотал, – улыбнулся фон Крисп и вздохнул: – Подумать только, а ведь речь шла об убийствах.

– Они напали на меня, – пояснил Питер.

– Да я не об этом. Я о собственной реакции. Мне смешно то, что для других ужасно, и это омерзительно. Пора уезжать, господа. Пора.

Фон Крисп поднялся из-за стола, прошелся до выхода, вернулся и снова сел.

– Эй, Морелис, что там с чаем?

– Уже несу! – отозвался тот.