А Эрик… он долил до краёв чашу моих страхов и бед, и неудивительно, что она перевернулась. Выплеснулась.
— Настенька… Колдунья моя…
Я ощутила прикосновение губ к щеке, но глаз не открыла.
Да, в прошлый раз я не смогла сдержать обещание. Но на этот раз всё получится. Всё получится. Я знаю.
Часть III
Глава 20
В карете царила полутьма, но она не мешала Эрику разглядывать девушку, замершую на противоположном диванчике. Каштановые волосы, забранные в высокую причёску, хрупкая фигурка, и глаза… такие удивительные, зеленовато-карие.
Как ни странно, но даже ярость, которую сдерживал из последних сил, не мешала любоваться этими удивительными глазами.
Он молчал, хотя безумно хотелось кричать. Хотелось схватить за плечи, встряхнуть и потребовать… нет, не потребовать — приказать! Выбить из неё правду! Почему не противилась, когда Эрик возвращал в Фаргос? Почему позволяла держать себя за руку — там, во дворце? Почему позволяла целовать свои руки на свадьбе Клиссы и Азимута? Почему заигрывала в карете, после приёма в ратуше? И кто… кто, Бес пожри, тот маг, чьё покровительство приняла?"
"Ещё хотелось спросить — как осмелилась на выходку с дверью? Неужели не сознавала, насколько сложна обстановка в Западном Оплоте? Неужели не понимала, что почувствует он, обнаружив, что метка не просматривается? Да он же едва с ума не сошел! Решил — ещё одно покушение, но уже на неё!
Наконец, Эрик задал первый вопрос:
— Настя, кто ты?
Она закусила губу, ответила не сразу — будто раздумывала сказать правду или солгать.
— Колдунья.
«Ясно…» — молчаливо хмыкнул Эрик и… нет, он всё-таки не выдержал.
Слишком много секретов, слишком много провокаций, и её упрямство, будь оно неладно. И её губы… Эрик сам не понял, как оказался рядом, как притянул, усадил на колени. Он что-то говорил, возможно даже осмысленное, а в сознании бушевал шторм сотканный из ярости, ревности, страха. А она вырывалась, не оставляя ни малейшей надежды, билась в его объятьях, кричала.
Принц не сразу осознал, что творит. Попытался исправиться — отпустил, вернулся на прежнее место и попробовал перевести всё в шутку.
— Пустил, — с улыбкой сказал он.
Шутка вышла неудачной…
— Ненавижу! — прошипела колдунья.
Эрик спрятался за ухмылкой, мысленно проклиная свою несдержанность, это путешествие, ну и… чужачку, которая заставляет терять голову и лицо. Он стиснул зубы, убеждая себя, что это обычная, самая обычная вертихвостка! Стало чуточку легче…
И тут она потребовала:
— Останови карету.
