А последнее — заклинание сна, которое сотворилось словно само по себе… Нет, просто невозможно. И как разгадать загадку, которая лежит за гранью твоих представлений о мире?
Настя, наверняка, может дать ответы на все вопросы, но не хочет. Она запугана, и не факт, что только Эриком. Возможно, её покровитель тоже оказывает давление. Возможно… Проклятье! Да в том, что касается этой девчонки возможно всё! Она сама куда более сложная головоломка, чем вся связанная с ней магия. И она не шпионка…
Конечно, приятно думать, что Настя остаётся в Фаргосе по своей воле.
Приятно верить, что её поступки и слова — часть хитроумной игры. Потому что иначе чувствуешь себя не самым порядочным человеком, если выражаться мягко.
— Слепец, — пробормотал Эрик. — Глупец. Циник! Ну почему сразу не поверил? Почему не понял? Почему…
Бессмысленные вопросы, ответы на них очевидны. Сперва хотел обойтись малой кровью, надеялся — колдунья сама поймёт и бросится на шею. После потерял контроль, утонул в незнакомых, таких непонятных чувствах.
Ну а когда разобрался, когда признался себе, что дело не только в страсти, совершил ещё одну глупость — пустил на самотёк. Да ещё и Кардеру вмешаться позволил!
Нет, не зря Эрик всю жизнь презирал влюблённых. Любовь притупляет любой, даже самый острый ум. Особенно это касается магов. Ведь что есть магия? Магия — та же страсть. А когда к страсти добавляется любовь — более гремучей смеси во всём мире не сыщешь. И жажду, которая приходит следом, может утолить только… взаимность.
Глава 21
Я проснулась с ощущением счастья.
Понятия не имею, откуда оно взялось, но это было так здорово, так необычно. Не помню, когда в последний раз утро приносило такую радость. Кажется, едва ли не в детстве.
Потянулась, медленно открыла глаза и замерла в недоумении. Нет, счастье не улетучилось, но к нему добавилось беспокойство. Откуда этот бревенчатый потолок, белёсые, не слишком чистые стены, дверь с простой деревянной ручкой?
«Верез, где мы?» — мысленно спросила я.
Ответом стала сложная, не совсем понятная эмоция — смесь облегчения, напряжения, серьёзности и недовольства.
Следом за ней, как удар в солнечное сплетение, пришли воспоминания. Ночь, тьма, ветер… Боже, я же с лошади упала!
Дёрнулась, села на постели и снова замерла. Рядом с узкой кроватью, на которой я, собственно, лежала, обнаружилось видавшие виды кресло. И всё бы ничего, но в этом кресле сидел Эрик. Сидел и спал.
«Верез?»
Мгновенье и глаза огненного монстра распахнулись.
