Маги никогда, ни при каких обстоятельствах, не распускали руки. Для них любовь — запретный плод, табу, нарушение которого карается смертью. В Фаргосе всё иначе. В Фаргосе маги не боятся… любить. Я заметила это сразу, но расспросить было некого.
— Ну?
Эрик всё ещё ждал ответа, я молчала.
После похищения я решила стать хорошей, послушной девочкой, чтобы войти в доверие к Эрику, усыпить бдительность и сбежать. В мыслях это было проще простого, а на деле…
— Я боюсь Вас, Эрик.
В ту же секунду красноволосый оказался рядом, на моём диванчике.
Рука легла на талию, обожгла даже через плотный корсаж.
— Сильно боишься? — шепнул на ушко.
Чёрт! Зачем я призналась? Нельзя показывать свой страх перед хищниками! Чёрт, да ни перед кем нельзя!
— Сильно, — выдохнула я. Отпираться уже без толку.
Он аккуратно взял за подбородок, заставил повернуть голову. Казалось, взгляд вот-вот проткнёт душу. Когда глаза вспыхнули знакомым алым светом, я глухо ахнула и попыталась отстраниться. Не вышло.
— Поцелуй меня, — голос Эрика прозвучал хрипло и очень тихо.
Планируя притвориться овечкой, я на подобный интерес не рассчитывала. Всё-таки он принц и сильнейший из магов, а я — безродная лишенка. О том, что близость может вызвать тошноту, не думала тем более.
— Нет, — я снова попыталась отстраниться, и снова тщетно.
Эрик не стал играть в благородство — стремительно переместил руку на затылок и впился в губы. Глупо наверное, но первой мыслью стало: так вот зачем Эдиза заколдовала причёску. Сердце превратилось в ледышку, в животе тоже похолодело.
Нет, не быть мне хорошей девочкой!
Я разжала зубы, позволяя принцу сделать поцелуй взрослым, а спустя пару секунд всё прекратилось. Вернее, почти прекратилось…
Красноволосый, вопреки ожиданиям, не взвыл, не попытался вырваться или ударить. Он замер и впился ненавидящим взглядом. Я тоже смотрела, тоже ненавидела, и старалась не думать о том, где его язык и чем заняты мои зубы.
Я должна была отпустить его, но… но мне так хотелось расставить точки над «i», так хотелось исправить допущенную ошибку, объяснить хищнику, что я не добыча, что со мной нельзя играть… Когда лимит его терпения иссяк, я поняла — эта ошибка гораздо серьёзнее предыдущей.
Эрик прижал крепче, так, что я практически оказалась у него на коленях. Прикрыл глаза, будто впал в дрёму. Я почувствовала странный холод во рту, челюсти свело, как при избыточном наркозе. Красноволосый просунул палец, разжал мои зубы, высвободился.
