Косарь долго всматривался в прозрачную воду в надежде обнаружить рыбу, но тут даже лягушек не было.
– Похоже, снова придётся есть траву, – вздохнул детина. Креатина от такого сообщения заметно покорёжило, он вздохнул и воздел глаза к небу. Кажется, в них блеснули слёзы. Мой желудок вторил его вздохам протяжным громогласным урчанием.
Косарь быстро развёл костёр – кресалом он работал мастерски – и побрёл искать птичьи гнёзда. Я аккуратно рвала заячью капусту, складывала в подол юбки. Ещё пара дней такой диеты, стану неотличима от Кощея Бессмертного.
Неужели в этой глуши действительно нет деревень? На подсмотренной карте тропинка пересекалась с широкой дорогой, как поняла – другим трактом, вот только где же он?"
"Вешенский здоровяк вернулся без добычи, зато с охапкой лапника. Принял из моих рук большой пучок заячьей капусты и, наконец, не выдержал:
– Настя, ты уверена, что поступаем правильно?
Перед голодом и перспективой спать в не пойми каком лесу, моя уверенность попятилась, но всё‑таки я кивнула.
– Куда мы едем? – подал голос Креатин. Юнец выглядел смертельно уставшим и несчастным.
– В столицу, – беззастенчиво соврала я.
Косарь закатил глаза, Креатин едва не заплакал:
– Настя. В столицу ведёт главный тракт! А мы, если не заметила, на какой‑то неизвестной тропе.
– Почему неизвестной? Тропа есть? Значит, по ней кто‑то ходит, – парировала я.
Косарь кивнул:
– Скорее всего, эта тропа соединяется с Малым трактом. Мы действительно сможем попасть в столицу, просто ехать дольше.
Юный интриган заскулил и впился зубами в очередной клочок заячьей капусты. Мне так и хотелось сказать: не нравится – топай отсюда. Но присутствие Косаря удержало – тот косился на юношу с искренним сочувствием, как‑никак Креатин ему жизнь спас.
Горанский приспешник страдал не только от голода – тело, не привычное к долгим поездкам верхом, ныло. Юноша хватался то за поясницу, то за место пониже, корчил страдальческие гримасы. Косарь тоже лишних движений не делал, но кряхтеть, как товарищ, не собирался.
А вот я, к собственному удивлению и зависти компаньонов, чувствовала себя превосходно, только икры чуть постанывали.
Спать легли под аккомпанемент урчащих желудков и бодрый комариный звон.
Я устроилась на подстилке из лапника, вместе с Косарем. Спать в такой близи от парня, который совсем недавно рассуждал о поцелуях с языком и без, было несколько… неуютно. Но лучше так, чем одной, на холодной земле. Картину усугубляло одеяло – одно на двоих.
