Я на несколько секунд проснулась, но прежде, чем смогла осознать увиденное, снова нырнула в мир сна…
В этот раз приснились мама и Натка. Они сидели на кухне в родительской квартире и пили чай. Натка, как ни в чём ни бывало, трескала тортик, а мама смотрела на неё грустными щенячьими глазами.
– Да не скули ты! – огрызнулась Натка, когда под материнским взглядом поперхнулась куском лакомства. – Вернётся твоя Настя, куда денется? Просто нервы решила потрепать! Су…
Натка не договорила, постеснялась материться. Мама тяжело вздохнула, ответила:
– Зря мы настаивали… Нужно было отдать эту квартиру ей и не спорить.
– Ещё чего! А как же мы? – выпалила сестра. – Почему мы должны ютиться тут? Баба Саша и мне родня, между прочим! Я устала делить с тобой кухню! И вообще…"
"– Наташа… я всё понимаю. Настя поступила эгоистично, но, с другой стороны, она никогда ничего не просила, никогда не спорила… Да пусть подавится этой квартирой!
– Нет… Я своего добьюсь. И эта новоявленная подружка с приставами мне не помешает! Только знаешь, что обидно? Эта старушенция, соседка, жалобу на меня подала! Дескать, я Настину квартиру захватить пыталась! Представляешь?
– Бог им судья, – рассудила мама.
– В мире так много злых людей…
Натка кивнула и добавила:
– А вы вырастили ещё одну неблагодарную тварь.
Он этих слов стало так больно, что я проснулась.
Вокруг висела непроглядная, чёрная ночь. Даже звёзд не было. Огонь костра уже погас, только багровое пятно на земле осталось. Я всматривалась в жаркие угли, даже не пыталась утирать слёзы.
Рядом тихо дышал Косарь, а Креатин, наконец, перестал храпеть, только посвистывал во сне.
«Это всего лишь сон,» – мысленно сказала я. Только сердце всё равно болезненно сжималось и отчаянно хотело вырваться из груди, чтобы навсегда прекратить свои страдания.
Когда небо стало на пару тонов светлее, а на землю начал наползать туман – предвестник рассвета, мне снова удалось уснуть.
В этот раз я оказалась в доме старостихи, у постели Рогора. Моряк выглядел вполне здоровым, только лихорадочный блеск в глазах говорил – что‑то с ним не так.
Я отчего‑то сразу забыла былую неприязнь, присела на край кровати. Думала, парень не заметит, но он протянул руку, схватил мою ладонь и поднёс к губам. Мне снова захотелось плакать.
– Иди сюда, – прошептал он, и я послушно легла рядом.
Рогор прикрыл одеялом, обнял. Осторожно, трепетно. Горячие губы коснулись моего виска. Я прильнула к моряку, положила голову на широкую, твёрдую, словно камень, грудь.
