Нирвана кончилась, когда ощутила на себе очень пристальный, очень злобный взгляд.
Я медленно открыла глаза и обмерла. Напротив, в двух шагах, возвышалась худосочная фигура с серебряной бородой. Несмотря на отсутствие восточного халата и туфель с загнутыми носами, старик всё равно напоминал Хоттабыча.
Чтобы не закричать, закусила губу. Видать, выглядела в этот момент до того жалко, что злоба на лице торговца сменилась гаденькой улыбкой.
– И стоило убегать? – тихо поинтересовался он.
Сидевшая радом со мной женщина вздрогнула.
Глянула сперва на меня, потом на Хабыча, и посуровела, раздулась как грозовая туча, упёрла руки в бока.
Торговец смекнул в чём дело гораздо быстрей, затараторил улыбаясь:"
"– Дочка моя! Из дома сбежала, за ухажером – оборванцем. Неделю за ней гоняюсь. Уж и не чаял встретить.
Женщина мгновенно успокоилась, скосила на меня укоризненный взгляд. По её лицу читалось: «Прости, подруга, но это косяк. В таких делах я тебе не помощница.»
– Он врёт, – тут же осмелела я.
– Ну конечно! – воскликнул Хабыч.
Подскочил, ухватил за руку, заставляя подняться. Хватка у торговца оказалась железной. – И только попробуй пискнуть, – прошипел он.
О том, что орать не стоит, я и сама догадалась. Вокруг слишком много народа, да ещё воины, которые хоть и вели себя мирно, вчерашней драки не забыли. Ещё один скандал станет поводом вышвырнуть нас с Косарем за ворота.
А Хабыч тем временем злобно шептал в ухо:
– Ах ты мерзавка! Мне из‑за той лошади чуть руки не отрубили! Знаешь, сколько заплатить пришлось? Да ты, тварь неблагодарная, сапоги мне лизать будешь и полы языком мыть! Только выберемся отсюда, я тебе такое колдовство устрою – век Хабыча не забудешь!
– Полегче, – огрызнулась я, пытаясь выдернуть руку.
– Что? Да как ты смеешь? Я из‑за тебя…
– Пусти! – теперь я тоже рычала, но гораздо тише, чем торговец. – Да, я – воровка. А ты… ты грабитель и убийца! Думал, никто не узнает, как ты с Косарем поступил?
– Чего? – Хабыч оскалился. На лице даже тени раскаянья не возникло.
– Поговори мне тут, поговори! Ничего не докажешь! А будешь клеветать, я тебя выдам. И всё это отребье, – старик повёл рукой, подчёркивая ужас угрозы, – услышав, про мешок золота, на кусочки тебя порвёт.
– Так мёртвой я и медяка не стою.
– Кроме тебя об этом никто не знает. Так что веди себя тихо и от меня больше ни на шаг! – рявкнул Хабыч. И добавил совсем другим, разочарованным голосом: – Как тебе не стыдно, Настя? Так оскорблять старого человека.
