Чуть ближе стояли мужчины, вооруженные кто вилами, кто палками. На внешней стене кроме обычного дозора, расположились воины немногочисленного гарнизона и селяне с охотничьими луками. Среди них различила знакомую спину – Косарь. Кто‑то пожертвовал вешенцу лук и колчан.
Прямо под окном нашей каморки толпился согнанный скот. Живность молчала вынужденно – с завязанной мордой не помычишь, а со спутанными ногами – не потопаешь.
Подтверждая самую страшную догадку, вдалеке пропел рог. Звук был чист и красив, но люди в крепости вздрогнули, как от драконьего рёва.
Всё. Началось.
Я сменила прабабушкину юбку на подаренное Креатином платье, пятернёй расчесала волосы, и пошла вниз, во двор."
"Меня по – прежнему шатало, ноги слушались плохо, лоб горел. Поэтому идти пришлось по стеночке. У выхода из крепости столкнулась с двумя воинами – наплевав на общую мобилизацию, ребята тащили из подвала какой‑то ящик. Я одарила их презрительным взглядом и шагнула через порог.
Яркое солнце ослепило, ноздрей коснулся неприятный запах людской толпы, смешанный с животной вонью.
Меня сразу же кто‑то пихнул, едва не сбив с ног. Послышался недобрый шепот из которого узнала несколько специфических ремвидских ругательств. Что ж…
Вы правы, дорогие селяне. Я – глупая, неповоротливая бабёнка с куриным помётом вместо мозгов. А вы… Вы даже взгляда моего не стоите. За всё время, что я здесь, видела только троих порядочных ребят. Двое из которых – горанцы.
Косарь – был со мной с самого начала. Рогор – защитил от сестры.
Креатин – извинился и подарил платье. И в память о них… В память о них, я предложу горанцам сделку – пусть забирают меня, но не трогают эту крепость. И себя пощадят, и вас.
Под аккомпанемент из гула приближающейся конницы и сдавленных всхлипов беженцев, выискала глазами лестницу, ведущую на крепостную стену. Но прежде, чем успела до неё добраться, снаружи снова протрубил рог и зычный голос возвестил:
– Воины Ремвида! Сдавайтесь!
Я ждала гневного рыка в ответ или насмешливых оскорблений в адрес горанцев, но комендант молчал, а его подопечные, кажется, боялись даже вздохнуть.
– Если вы признаете себя побеждёнными и присягнёте Горангу, никто не пострадает. Каждый из вас останется в прежней должности, на прежнем месте службы, – сообщил крикун.
– Кто может подтвердить твои слова? – отозвался комендант.
– Главнокомандующий армией Горанга, – прокричали в ответ.
Повисла долгая пауза. Там, за стеной, что‑то происходило.
