Наконец, комендант приказал:
– Опустить луки! Открыть ворота!
У ворот стояло хорошо знакомое трио во главе с толстощёким. Прежде чем поднять засов, воин проморгался и дождался кивков от своих приятелей. Толпа беженцев по – прежнему безмолвствовала, только какая‑то бурёнка умудрилась избавиться от перехватывавшей морду тряпки и жалобно замычала. Я оказалась примерно по центу жмущейся к стенам толпы, «в первом ряду».
Тяжелые створки ворот дрогнули, начали разъезжаться. Делегация горанцев не стала протискиваться в щель, с достоинством дожидалась, когда ворота распахнутся настежь, а воины вытянутся по струнке.
Комендант спешно спускался со стены, но встретить новое начальство прямо на пороге не успел.
Под аккомпанемент рога в ворота вошёл Рогор.
Высокий, плечистый, с чёрными, как самая грешная ночь, глазами. Каскад тёмных волос падал на блестящий панцирь доспеха, ладонь покоилась на рукояти меча. Ступал Рогор мягко, будто сытый лев. Смотрел только вперёд.
Вслед за ним, гордым клином, вышагивали ещё четверо.
Один из горанцев нёс знамя – белый орёл, распростёрший крылья в кроваво – красном небе.
«Так вот кто гонялся за мной по всему Ремвиду…» – с грустью подумала я. Все проблемы, все печали последних дней стали вдруг неважны. Сердце замерло, боясь поверить в счастье.
– Я хочу осмотреть крепость, – Рогор произнёс эти слова тихо, но голос услышали все.
Подоспевший комендант, с поклонами неприличными для военного человека, повёл главнокомандующего и его людей в башню.
– Какой красавчик, – тихо вздохнула какая‑то девица.
И царившую тишину прорвало.
Ремвидцы громко делились впечатлениями, спорили, что будет с этим краем теперь. Более осведомлённые – те, кто слышал об удивительном снисхождении завоевателей по отношению к местному населению – вздыхали громче всех, жалели об оставленных домах. Несколько дюжих парней, всерьёз мечтавших о драке, горестно молчали.
Я же стояла как громом пораженная и не знала куда бежать – к Косарю или на конюшню.
Чёрт! Всё закончилось! Какое счастье!
За воротами маячил конный отряд.
Но горанцы даже не спешивались – невозмутимо дожидались своего вожака. Несмотря на недовольное шиканье родителей, несколько девиц сразу рванули туда, только подошвы сапог сверкнули.
Мне тоже хотелось выпорхнуть из крепости, расспросить жив ли Креатин, но организм внезапно вспомнил, что я, вообще‑то, сильно простужена и всего несколько часов назад лежала в поту и бреду. Голова закружилась, ноги подогнулись.
