Онлайн-библиотека книг
Он вышел на крыльцо позвать собаку и вдруг увидел их под падающим снегом – они стояли и целовались, как малолетние, и это продолжалось и продолжалось, и Тёма, улыбаясь тонкой улыбкой умудренного жизнью старца, вернулся в дом, аккуратно прикрыл за собой дверь и даже Тюпку не пустил на улицу, заманил своим драгоценным компьютером, чтобы ребенок не мешал родителям целоваться под снегом!
А потом все кончилось.
Отец все время в командировках.
Мать все время на работе.
Только Тюпка все лезет и лезет на компьютер, придурок!.
Пообещав, что будет ехать долго, как можно дольше, чтобы Тёма успел замести следы, Тата вышла на улицу и вдохнула немного весны.
Весна в Замоскворечье пахла талой водой, автомобильным выхлопом и чуть-чуть вербой, уже надувшей трогательные пухлые щечки. Одинокая захудалая вербочка как раз притулилась возле суперсовременного крыльца, выложенного темным мрамором и облагороженного с двух сторон голубыми елями в кадках. Тата спустилась с крыльца и понюхала вербочку.
Ордынка шумела машинами, копошилась людьми, сияла огнями магазинчиков и ресторанов, где рано зажгли свет, и во всем этом мире верба все равно пахла весной.
– Уже уходите, Татьяна?
Тата открыла глаза – оказывается, она их закрывала.
Он стоял у нее за спиной и улыбался.
Он пришел к ним на работу совсем недавно, встречались они всего раз пять, и он Тате… нравился.
Он хорошо улыбался, хорошо выглядел, кажется, много знал, и на Восьмое марта, праздник всех трудящихся женщин, неожиданно принес ей мимозы.
Они были похожи на весну, только не московскую, остоженскую, а на южную, победительную и самодовольную, сиявшую сотней желтых пушистых шариков!
И Олег был похож на весну.
– Вы уходите или только пришли, Таня?
Тата неожиданно сообразила, что рассматривает его – почти неприлично.
– Я ухожу, Олег, – и она состроила официальную улыбку коллеги и старшего товарища. – Мне сегодня нужно пораньше домой.
Улыбку он не принял.
– А можно мне вас проводить?
Вот этого Тата не ожидала.
