Золотой шут

Время Мудрянки пришло, и она хочет, чтобы я находилась рядом с ней.

Кто-то грустно рассмеялся, кто-то принялся ругать женщину:

– Но ты же знала, что теленок должен скоро родиться. Зачем ты взяла ее с собой?"

"– А ты предпочел бы, чтобы я оставила ее дома одну? Или не участвовала в переговорах, Бригган? Мне хорошо известно, что ты считаешь меня безмозглой, но я имею право находиться здесь, как и все остальные.

– Мир, – неожиданно вмешался Уэб. Ему пришлось откашляться, поскольку его голос неожиданно перестал ему повиноваться.

 – Мир. Сейчас самое время немного успокоиться, и, если Мудрянка испытывает нужду в своем партнере, никто не станет им мешать. Если вы не возражаете, я тоже пойду. Быть может, когда мы вернемся, все вспомнят, что мы хотим решить наши нынешние проблемы, а не собираемся изменить прошлое, каким бы печальным оно ни было.

И я вдруг увидел, что Уэб контролирует ход переговоров лучше, чем королева, вот только никто этого не понял. Чейд часто говорил мне, что человек, наблюдающий со стороны, имеет перед остальными преимущество.

Происходящее делается похожим на представление, и у него появляется возможность оценить всех игроков. Представители Шести Герцогств вслед за королевой, Чейдом, Уэбом и женщиной покинули зал переговоров. Я же остался на своем посту, поскольку ожидал услышать ряд откровений.

Так и оказалось. Некоторые, в том числе менестрель и женщина, сказавшая, что она готова отдать своего сына в пажи к королеве, стали спрашивать у Силверайз, считает ли она разумным принести в жертву будущее ради прошлого, которое уже невозможно изменить.

Даже Бойо заявил, что Силверайз заходит слишком далеко.

– Если королева Видящих сдержит свое слово, мы сможем обратиться к ней с нашими жалобами. Я слышал, что ее считают справедливой. Возможно, нам следует принять ее предложение.

Силверайз лишь зашипела в ответ:

– Вы все трусы! Трусы и жалкие лизоблюды! Она предлагает вам подачку – безопасность для парочки ваших детей, и за это вы готовы отказаться от своего прошлого.

Неужели вы сможете забыть крики своих братьев и сожженные дотла дома друзей? Вы готовы предать собственную кровь?

– Разве мы можем забыть? Никто не говорит о том, чтобы забыть. Главное, как мы будем помнить! – заговорил человек Древней Крови, который до сих пор молчал, мужчина средних лет, хрупкого сложения, типичный горожанин. Он говорил не слишком гладко, проглатывая слова и нервно озираясь, но его слушали. – Позвольте, я расскажу вам, что помню я.