Золотые мальчики (ЛП)

Когда я прихожу в себя, моей новой целью стало соединить эти точки, определить, что могло к этому привести. Хотя ситуацию трудно оценить.

Мой желудок скрутило, и я клянусь, моя кровь стала ядом, сжигая меня изнутри, пока она протекала по моим венам. Такие сучки видят только одно, когда смотрят на моего отца.

Но они упускают тот факт, что рядом с ним есть женщина. Женщина, которая прошла с ним сквозь все: хорошее, плохое, ужасное. Моя мама становится безнадежным романтиком, когда дело доходит до его жалкой задницы.

Акцент на «безнадежный». Проблема в том, что он знает, что она никогда не уйдет. Так что, в свою очередь, он никогда не изменится.

А теперь появилось новое отвлекающее развлечение, готовое поглотить те крошечные фрагменты времени, которое он проводит не в офисе. Еще одна причина, по которой он уезжает на несколько дней. Еще одна золотоискательница, которая хочет снять деньги с его банковского счета.

Вместо того, чтобы забрать телефон и надеяться на то, что отец не заметит, я вытащил свой и сделал снимок.

Кем бы она ни была, что бы она не собиралась отнять у моей семьи, которую другие женщины до нее еще не отняли, ее ждет небольшой сюрприз.

Когда я найду ее — а я найду ее — клянусь, я не остановлюсь, пока не разнесу весь ее гребаный мир в клочья.

— КОНЕЦ АВГУСТА, СЕМЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ —

Когда я закончу, дверь Майка превратится в руины. У него есть давнее правило, чтобы его не беспокоили до полудня, но к чёрту это, и к чёрту его.

К чёрту эту невнятную лекцию, которую мне придется прочитать, когда он наконец-то снова придет в сознание.

Тем не менее, даже зная, что меня ждет, все, что имеет значение, это объявление о задолженности по услугам, сжатое в моем кулаке. Если бы я не рылась в ящике для барахла за ручкой, чтобы подделать его подпись на бумагах для Скарлетт, я бы никогда не нашла его.

Звук моего стука в дверь снова наполнил дом.

Кого я обманываю? Это бесполезно. Присев на пол, я напомнила себе, что единственная вещь, которую он любил помимо мамы, как бы это ужасно ни звучало — это выпивка.

И как только мама ушла, ему стало наплевать на все еще больше, чем раньше.

Включая своих собственных детей. Нет, он не отец года.

Слезы ярости наполнили мои глаза, и я подавила их сразу при виде неряшливой девочки-Франкенштейна, которая шла по коридору. Почувствовав себя немного виноватой за то, что разбудила ее своей тирадой, я выдавила из себя улыбку.