Золотые мальчики (ЛП)

— Уэст, мы даже не нравимся друг другу, — напомнила я ему. — Черт, в большинстве случаев я даже хочу, чтобы ты сдох.

Он наклонился, чтобы поймать мой взгляд.

— Если бы все это дерьмо действительно имело значение, ты бы сейчас не думала о том, чтобы сдаться. Я ненавижу то, что он так хорошо меня понимает, что я блефую чаще, чем хотела признать.

Он вторгся в мое пространство еще больше, прижимаясь ко мне так, что я чувствовала его полностью, прекращая все сомнения в том, намерен ли он пройти через это.

Я снова затуманилась, чувствуя, как мои глаза закрываются.

— Ты заставил меня пройти через ад за последний месяц, — напомнила я ему, чем вызвала самый сексуальный смех у этого ублюдка. И что же сделала моя садистская задница? Я прижалась к нему.

— И ты поквиталась со мной перед игрой. Так почему бы нам просто не назвать все это тем, что есть.

Задыхаясь, он вжался в меня, вопрос сорвался с моих губ.

Кончик его языка медленно прошел по сухожилию на боку моей шеи, возвращая его рот к моему уху, чтобы произнести одно слово.

Я не знала, что можно хотеть чего-то большего, чем воздух, но в эту ночь Уэст научил меня, что такое чувство действительно существует.

— Просто сдайся, Южанка.

Если он хоть немного понимает, насколько я близка к тому, чтобы дать ему волю, он точно опрокинет меня через край, вот почему я должна быть умной. Именно поэтому я должна найти в себе силы оттолкнуть его.

Я чувствовала настоящую боль, когда мои руки приземлились на его грудь, заставляя создать пространство между нами.

— Уэст, я не буду с тобой спать.

— Кто сказал что-то о сне?

Когда я подняла глаза, мне казалось, что его трудно прочитать.

— Несмотря на то, что ты думаешь о девушках из моей части города, я не раздвигаю ноги для каждого парня, который вежливо просит.

После нескольких недель борьбы я чувствовала, как ко мне возвращается хоть малая толика моей силы, но его потемневший взгляд сразу же уничтожил эту толику уверенности, а затем и вовсе стер ее, когда он задал дерзкий вопрос.

— Так для кого же ты тогда раздвигаешь ноги?

В его тоне чувствовалась горечь, которую я не знала, как определить. Может быть, наконец-то укор за то, что мне отказали? Как бы то ни было, что-то в том, как он спросил, заставило меня обороняться.

— Все, что тебе нужно знать, это то, что они закрыты для тебя, — заверила я его, сложив обе руки на груди.