Золотые мальчики (ЛП)

— Как насчет того, чтобы вызвать твой блеф, — сказал он, ослабляя хватку, и обе его руки переместились на мою талию.

Я задержала дыхание, и единственная мысль в моей голове — это воспоминание о его восхитительных губах. Даже сейчас я помню их жар, представляя, как они двигаются по моей коже.

— Я — задница, — признал он с откровенностью, которую я не упустила. — И я хотел тебя с самого первого дня. — Он бросает мне вызов, кидая мою смелость прямо мне в лицо.

— Не корми меня этим дерьмом о том, что я натворил, — простонал он мне в ухо, — потому что то, что я сделал, может причинить боль только кому-то нормальному.

И признай это, Южанка. Мы оба чертовски далеки от нормальности.

У меня есть серьезные опасения, что мое сердце может выскочить из груди. Музыка кажется громче, эхом отдается в моих костях, когда он прижимает меня к себе.

— Ничего не сможет сломать нас. Потому что ты и я…мы уже сломлены.

Мои глаза закрылись, когда он подвел итог всему сценарию моей жизни одним этим заявлением. Это оставило меня голой, как будто он и я — одно целое.

Только мы не можем быть такими.

Он сумасшедший, а я…

Черт, может, я тоже сумасшедшая. Я должна быть такой, чтобы позволить ему вот так залезть в мою голову. Чтобы позволить ему так прикасаться ко мне.

В этот самый момент что-то щелкнуло. Я понимаю, что в нем такого, почему я завожусь всякий раз, когда он переступает порог моего дома. Он вытягивает онемение, ментальный новокаин, который помог мне пройти через всю боль и дерьмо. Он заставляет меня посмотреть ему в лицо.

Заставляет меня чувствовать все это. Он не позволяет мне спрятаться за разрушающейся стеной, состоящей из полунамеков «все будет хорошо» и «все наладится», которыми кормит меня остальной мир. Уэст заставляет меня увидеть правду, что жизнь действительно дерьмовое шоу, и он единственный человек, который не боится признать это. Не боится жить так.

Если бы он не был так болен на голову, я бы могла считать это достоинством.

Но вместо этого я вижу, что он стал моим костылем. То, на что я опираюсь, чтобы почувствовать себя настоящей.

Даже если он заставляет меня чувствовать только его темноту.

Его прикосновения стали привычными. Моя кожа хорошо его знала. Он провел ладонью по моему животу, и я растаяла в нем, пока он поднимается выше, пока его большой палец не задел каркас под лифчиком. Я уверена, что исчезну, если уступлю своему желанию.

— Пойдем со мной, Южанка. Это мое второе и последнее предложение. Третьего не будет, — предупредил он.