Золотые мальчики (ЛП)

 — А этого никто не хочет, потому что, как гласит история, внутренности старика вытекли через задницу, в страшную ночь, которая с тех пор известна как самая темная, самая дерьмовая ночь в Сайпресс-Пойнте.

Когда он произнес эту выдуманную чушь, раздались аплодисменты, а я мог только смеяться. Детали его истории немного меняются каждый год. Но самое главное, что, кроме имени Бледсоу, больше ничего не соответствует действительности.

— Барменша, подай мой кубок, — прокричал он, и Паркер неохотно подошла к центру с этим кубком в руках.

Он принял ее и наклонился, когда Паркер притянула его ближе, шепча что-то так быстро, что я не знаю, уловил ли это еще кто-нибудь. Она ушла, а Маркус улыбается, глядя на скудный кусок ткани, который Паркер пыталась выдать за костюм.

— Ну что, начнем? — объявил Маркус, побуждая Стерлинга подтолкнуть нас с Дэйном поближе. Чтобы избежать ситуации с «герпесом во рту».

Мы быстро пробрались вперед. Немного помогало то, что люди знают, что не стоит испытывать нас, и отступали, когда видели, что мы проходим.

— В этом году я хотел бы внести немного порядка в нашу традицию, — объявил Маркус. — У нас тут несколько новых лиц, и, будучи таким заботливым хозяином, как я, что скажете на то, если мы пригласим их первыми?

Мои шаги остановились, и я снова осмотрел толпу. Там Южанка, пытающаяся слиться с толпой в коротком, строго белом платье и длинном черном парике. Она здесь была самая сексуальная, а это значит, что никто не примет ее за одну из наших постоянных посетительниц.

— Нет, правда. Все в порядке, — настаивала она, когда Маркус шел в толпу за ней.

Родригез, полупьяная и спотыкающаяся о собственные ноги, подбадривала всех. Южанка вежливо отказывалась еще несколько раз, прежде чем началось скандирование.

Теперь она уже не так сильно протестовала, и когда она оглядывалась по сторонам, я вижу, что она готова уступить.

Давление со стороны сверстников — это сука в любой день недели, но оно неизбежно, когда тебя одновременно окликают несколько сотен людей.

Все замолкли, когда Маркус поднял руку, чтобы дать слово Южанке. Она была похожа на оленя, попавшего в свет фар. Повернувшись к Родригез, она получила нулевую поддержку.

— …Ладно, я согласна — признала она.

Снова аплодисменты и вой. Затем, она опустилась на дно.

Ее лицо исказилось, и она дико трясла головой, пытаясь избавиться от привкуса во рту. Жаль говорить об этом, но это будет завтра, когда она наконец освободится от него.