Золотые мальчики (ЛП)

Мы зашли в лифт как раз в тот момент, когда двери уже разъехались, а сообщение, которое я только что получил, я засунул себе в затылок. Потому что, к сожалению, наш путь к спасению теперь перекрыт нашим отцом, самим угнетателем. Он стоит внутри лифта, задумчивый по причинам, которые он еще не озвучил. Но, судя по свободно болтающемуся на плечах галстуку и пульсирующей на шее жилке, можно с уверенностью сказать, что он чем-то взволнован.

Его глаза встретились с моими, и то, что он сказал дальше, — это было последнее, что я хотел услышать.

— Мне нужен Уэст на несколько минут. Вы, парни, подождите внизу.

Дэйн и Стерлинг бросили на меня любопытные взгляды.

— Мы подождем в машине, — сказал Стерлинг, заходя в лифт, чтобы спуститься в вестибюль. Но его взгляд устремился на отца, когда двери снова закрылись.

Теперь здесь только мы, человек, который примчался сюда с таким же безумным видом, каким я его знаю.

— Что? — мой тон жесткий и бесчувственный, что вполне логично, поскольку я ничего к нему не чувствую.

Однако в его глазах есть что-то, чего я не ожидал увидеть.

Признаться, теперь мне любопытно, интересно, в чем дело.

Он говорит серьезным тоном:

— Сынок…нам нужно поговорить, — и у меня замерло сердце, потому что он говорил точь-в-точь как Паркер. Ни один разговор в истории не проходил хорошо после такого начала, и, глядя в глаза отца, я не верил, что этот закончится по-другому.

На долю секунды я начал волноваться, что он меня раскусил, знает, какую огромную ошибку я совершил, но я заставил себя расслабиться и вспомнить, с кем я имею дело. Если бы он примчался сюда из-за проблем со мной, он был бы гораздо более спокоен. Его никто так сильно не волнует. Что означает, что это проблема Вина.

Что, черт возьми, он натворил на этот раз?

— Не хочешь объяснить это? — Уэст наклонился, и выражение его лица не меняется, пока он смотрит на фотографию двухнедельной давности.

Пэм ворвалась ко мне в кабинет в истерике, крича о том, что она думает, что наши мальчики могут быть сексуально активными. Разбив ее хрупкое сердце новостью о том, что я уверен, что они имели удовольствие совратить по меньшей мере дюжину девушек каждый, она сунула мне в руку свой телефон, прежде чем уйти.