Золушка для босса

Он точь-в-точь повторил давнюю отговорку, которой я пыталась отвлечь его от приставаний когда-то в гендиректорском кабинете. Запомнил.

И осознание этого наполняет меня отчаянной нежностью.

— Даже с марципаном? — беспомощно выдыхаю, не отрывая глаз от четкого рисунка его красивых губ.

— Даже с марципаном, — подтверждает он с улыбкой.

И только тогда я замечаю, что мы уже покинули пределы террасы. Оглядевшись, прихожу к единственно логичному выводу, что Царевичев несёт меня в свой кабине, потому что от террасы идти туда — всего ничего, а лифт он игнорирует.

— А что, во всем ресторанном комплексе шоколадки теперь водятся только у тебя в кабинете? — робко шучу, изучая уверенное лицо над собой.

Взгляд медовых глаз не отрывается от своей цели — двери из темного дерева, но Царевичев на мгновение прикасается губами к волосам на моей макушке.

— Хочешь откровенность? Меня достала толпа людей, которая мешает побыть с тобой наедине, Катя. Так что совместим приятное с необходимым. Ты получишь свои шоколадки, а я — твое общество в эксклюзивном варианте.

Он заносит меня в свой кабинет, по-прежнему не выпуская из рук. Рабочий день секретарши, к счастью, уже закончился, и нас никто больше не видит:

Я слегка ерзаю, чтобы оглядеть приемную, и в этот момент дверь захлопывается под инерцией ловкого пинка хозяина кабинета. Звонко щелкает замок, и Царевичев словно с катушек слетает.

— Попалась! — он снова хищно прихватывает зубами мое ухо и вдруг начинает кружить меня по кабинету, словно мальчишка, заполучивший долгожданную игрушку в подарок.

"Инстинктивно я прячу лицо на его груди и прижимаюсь крепче. Сердце бешено колотится в предчувствии новых неожиданностей. Кто знает что ещё взбредёт в голову моему нетерпеливому мужу?

Головокружительное безумие продолжается недолго.

Царевичев резко останавливается, чтобы усадить меня на свой рабочий стол. А сам невозмутимо опускается в свое массивное гендиректорское кресло и ставит мои туфли прямо на свои колени. Они могут испачкать его фирменные брюки, но, судя по всему, его это сейчас совершенно не заботит.

Сижу вся раскрасневшаяся, замерев от удивления, и смотрю на него широко раскрытыми глазами.

Для меня дико вдруг оказаться верхом на святая святых — неприкосновенном рабочем столе генерального директора «Дворца», где решались судьбы множества простых официанток таких же, какой была и я до знакомства с боссом.

Именно поэтому ощущения от моего положения странные. Кощунственно- запретные, острые… волнующе-сладкие.