Золушка для босса

Это, знаешь ли, для души полезно.

— Какое дело? — сощуривается тот.

— Хочу кое-какие картинки показать. Взгляни.

Он раскрывает свою папку, и мы с усатым Егорычем одновременно заглядываем внутрь. Царевичев начинает вынимать большие фотографии формата А-четыре, одну за другой и передавать их хозяину галереи.

А у меня просто отвисает челюсть.

В папке — папашины рисунки с ужастиками.

Мне и смотреть-то на них противно, уродство на уродстве, а вот усатый Егорыч перебирает их с жадным интересом. И даже глаза горят, как у человека, нежданно- негаданно наткнувшегося на чью-то забытую денежную заначку.

— Любопытно, любопытно… — бормочет он под нос. — Вот в этой особенно чувствуется настоящий хоррор… ого! Не знал, что можно настолько сильно передать всю мощь ужаса и безнадёжности. Артём, да у твоего протеже талант откуда ты его взял? Никогда не видел, чтобы рисовали в подобном яростном стиле.

— Мой протеже — отец вот этой девушки, — с усмешкой указывает на меня Царевичев.

— Он, как бы это сказать… бедный художник.

Хозяин галереи, до этого не обращавший на меня особого внимания, порывисто разворачивается ко мне всем корпусом.

— Юная леди! Счастлив познакомиться. Для своих я просто Аристарх. Как ваше имя, позвольте узнать?

— Я… мм… Катя.

— Восхитительное имя! Милое и лёгкое, просто идеальное! А можно записать телефончик вашего глубокоуважаемого и талантливого отца?

Он выражается так витиевато, что я слегка теряюсь.

— Можно… — растерянно говорю я. — Записывайте.

И диктую номер вслух, гадая, как отреагирует мачеха, если вдруг возьмёт трубку, а хозяин галереи начнет в нее распевать хвалебные дифирамбы моему папаше-пьянчужке.

Из галереи я выхожу с чувством, что сплю и вижу сон. Всё в моей жизни как-то перевернулось с ног на голову, причем, как это ни странно, в самом приятном смысле.

Например… Артём всё ещё женат но ставит меня выше настоящей жены, да ещё и оправдывается передо мной за какие-то косяки. Мой папа бухает по-чёрному и губит сам себя, забив на дочерей, но на самом деле оказывается недооценённым редким талантом.

Ущипните меня кто-нибудь, а?

— Послушай, Артём… — чувствую, как дрожит мой голос на его имени. — Ты даже не представляешь, что только что сделал для меня.

Царевичев останавливается.