Сейчас ты выпьешь успокоительного, посидишь тут немного, а потом мы вместе поедем к тебе домой за Настей. Отвезем ее в садик. А потом я рассчитаю вторую няню и переведу тебя на полную ставку. На таких условиях тебе будет безопаснее и спокойнее работать. И моя охрана будет в твоем распоряжении круглосуточно. Ну так что скажешь? Согласна?
— Да… — отозвалась девушка с потерянным видом, как будто не вполне понимала, где находится. А потом судорожно вздохнула и разрыдалась.
Ее носик уткнулся мне в грудь, и я испытал пронзительно щемящее чувство.
Такое болезненное и одновременно приятное… Странно, как мало иногда мужчине надо, чтобы попасть в плен женской слабости. Всего лишь ощутить влагу искренних слeз на своей груди.
Несколько минут я просто держал ее в своих объятиях, покачивая на коленях, как маленькую девочку. Гладил по дрожащей спине, мягко целовал ее волосы на макушке. От них исходил тонкий нежный аромат, который только сильнее оплетал меня паутиной новых чувств.
Чертовски хотелось уложить ее на сиденье и утешить совсем другим способом.
Но я отлично понимал, что это самая тупая идея в отношении девушки, только что пережившей нападение насильника.
Деликатный стук в боковое стекло вовремя отвлек от опасного желания. За темным стеклом проступили очертания фигуры охранника, и я приоткрыл окно.
— Чего тебе?
— Там управляющий подъехал, как вы велели, Артём Александрович. Нервничает очень.
— Жди.
Катя завозилась на моих коленях и принялась вытирать зареванное лицо бумажными салфетками. На секунду наши взгляды встретились… и она вдруг густо покраснела.
А потом быстро пересела на сиденье.
Стесняшка."
"Я усмехнулся и достал из аптечки бутылку минералки и таблетку успокоительного.
— Держи. Я скоро вернусь. А ты пока будь хорошей девочкой и выпей это.
Катя послушно взяла. Такая милая, беззащитная… соблазнительная. Не удержавшись, я коснулся поцелуем ее виска, она моментально съежилась.
Черт, я идиот. Девушка и так натерпелась, рановато еще лезть к ней с этим.
— Артём Александрович… — позвал снаружи испуганный голос управляющего.
Я стремительно вышел из своего фольца, радуясь, что есть на ком выместить злость.
— Объяснись, Олег Данилыч. Как тот гадёныш проник в клуб, если я приказал внести его в черный список? Мне доложили, что он засветился на камерах.
— Всякое бывает, Артём Александрович… — зачастил Олег Данилович, защищаясь. — Внешность-то изменить проще простого.
— Это бардак, ты понимаешь? Я не потерплю в своем ресторане халатности.
