Иногда, глядя на Катю, у меня создавалось впечатление, будто она выросла на другой планете и абсолютно не в курсе самых банальных общеизвестных в социуме вещей.
— Реально, если у тебя есть нужные связи.
Кстати, о связи. Я вспомнил, что собирался маякнуть помощнику Морозова, когда мы подъедем, и набрал его номер.
— Добрый день, Артeм Александрович, — сразу же ответил тот.
— Я на месте.
— Хорошо, ждем вас на служебном входе. Вы со спутниками?..
Почти одновременно с ним Катя рядом тихонько спросила:
— Я отойду ненадолго?
Ответив ей легким кивком, я бросил в трубку:
— Да.
Морозов наверху?
— Да, Матвей Эдуардович на вип-уровне. Тимур Аркадьевич и Василий Андреевич тоже там. Предупредить их, что вы подъехали?
Вопрос по сути был чистой формальностью, поскольку в обязанности помощника как раз-таки по умолчанию входило сообщать генеральному директору клуба о появлении любых важных посетителей. Тем более — о его бизнес-партнерах. Но тут помощник, видимо, решил изобразить иллюзию выбора из уважения или каких-то меркантильных соображений, желая произвести хорошее впечатление.
И этот его прогиб я иронически отметил.
— Предупреди.
— Эй, курицы! Валите кудахтать в другое место! — донеслось громкое со стороны ровно гомонящей толпы. — Да какие у вашей куд-кудах-компашки могут быть знакомые? Наверное, такие же лохи! Все билеты тю-тю, давно распроданы, дуры!
Словесный конфликт среди посетителей — обычное дело возле клуба. Я бы и не стал прислушиваться, если бы последняя фраза невольно не привлекла моего внимания.
Катя находилась именно там, откуда донесся выкрик, сопровождаемый издевательским ржанием. Рядом с ней стояла уже знакомая официантка Людмила из моего персонала в новом ресторанном комплексе. И кажется, она собиралась ответить крикуну в том же тоне, разжигая конфликт еще сильней.
— Катя, — я привычно добавил в голос больше густых низких интонаций, на которые любая толпа всегда реагировала инстинктивной концентрацией внимания, — ты идешь? Нас ждут.
Администратор — Жора, кажется, — слегка вздрогнул и обернулся.
Он меня всегда побаивался, но в последний раз, когда я примерно в таких же обстоятельствах поймал его на блатном леваке, чуть удар не словил. Так что я ограничился тогда первым и последним предупреждением. Но зато теперь он стал как шелковый — вон как глаза выпучил, аж моргнуть лишний раз боится.
Катя с подругой, как и тусовщики в толпе за их спинами, смотрели на меня в инстинктивном ожидании каких-то действий. Но я спокойно молчал.
