Один только Морозов реально отдыхал, вытянувшись на резной деревянной скамье во весь рост и блаженно щурился на хвойные кроны декоративных голубых елей. Седина на его голове отливала при дневном свете серебром, как будто часть волос вдруг покрылась инеем.
Никогда не спрашивал, откуда она взялась у него в таком молодом возрасте. Но краем уха слышал от его закадычного дружка Волчары, что к этому каким-то боком была причастна одна лживая шлюха, на которую Морозов чуть ли не молился, когда был зеленым юнцом[*].
Да уж, таким глубоким творческим натурам с женщинами реально нелегко. Слишком их идеализируют.
Я поприветствовал друзей и направился к нему.
— Здорово, Тeм, — сказал Морозов, уловив мое приближение боковым зрением. — Как настроение?
— Не выспался, — зевнул я и рухнул на соседнюю скамью, прихватив с садового стола пузатую кружку с пышной шапкой пены. — Как сам..?
Морозов поморщился.
— Фанатки вчера в кабинет прорвались, а ты и еще одну новенькую в гримeрку сам провел… эту, как ее… Люду, что ли.
Гиперактивную подружку твоей Кати. Пока я ей автограф оставлял, она вешалась на меня, как невменяемая.
— И что, клюнул? — рассеянно полюбопытствовал я, но мыслями был далеко. С Катей.
Кажется, она сейчас в парке с детьми должна гулять…
— Ты сдурел? Нет, конечно, — скривился Морозов. — Я с фанатками принципиально не связываюсь. Себе дороже, насмотрелся уже…
В кармане у меня зажужжало. Я глянул на экран телефона — звонил охранник, который теперь везде сопровождал детей вместе с их хрупкой самоотверженной няней.
— К Екатерине Николаевне подошли знакомые, — доложил он. — Подозрительные личности. Мужик, похожий на алкаша, и с ним женщина. На вид вульгарная.
— Спроси у Кати, кто эти люди, — приказал я, и через пару минут охранник сообщил:
— Это ее отец. А с ним новая жена.
Другого ответа я и не ожидал. Катя слишком замкнутая девушка, чтобы водиться с сомнительными личностями без родственных связей. Другой вопрос, зачем ее отец приперся в парк со своей собутыльницей.
Может, денег просили..?
В любом случае сомневаюсь, что беседа там была из приятных.
— Ты чего такой смурной? — с улыбкой спросил Морозов, и я осознал, что уже несколько секунд туплю в неподвижности с кружкой в руке. — Опять о Катюше своей замечтался? Она милая девочка. Чистая, искренняя. На такую я бы тоже клюнул…
Я раздраженно глянул на него исподлобья и молча пригубил свой напиток. Приятная горечь защекотала язык пенными пузырьками.
