Золушка в шоколаде

Она по-прежнему работала медсестрой, вот только из просторной квартиры ее турнули – жилплощадь была служебной, в комнатах поселился новый заведующий. Олимпиада с Василием переехали на первый этаж, лишились личного санузла и отдельной кухни.

Жизнь Липы текла размеренно. Василий подрос, пошел в школу и… начал вести себя хуже Арины, даже тройки были редкими гостями в дневнике мальчика, там теснились колы и гневные записи педагогов.

– Яблоко от яблони недалеко падает, – судачили бабы во дворе, – от осинки не родятся апельсинки.

"Но, кроме плохих отметок, обсуждать сплетницам было нечего. Липа обеднела – на зарплату медсестры особо не зажируешь, Василий ходил в вещах, которые отдавали ему более обеспеченные люди. Видно, парня это сильно задевало, потому что он, окончательно забросив учебу, подрядился на работу, ездил в Москву мыть вагоны. Первый заработок Вася истратил на новый свитер. Вошел в дом, наткнулся на вездесущую Коростылеву и гордо сообщил:

– Во, глядите, тетя Света, никем не ношенное, лично мое!

Коростылева только вздохнула.

– Красивый, да? – хвастался Василий.

– Очень, – похвалила Света.

– Я еще заработаю, – пообещал мальчик.

– А школа? – не утерпела Коростылева.

– Да ну ее! – рубанул Вася. – Какой толк от учебников?

– Сколько же вагонов надо отдраить, чтобы пуловер купить? – полюбопытствовала Света.

В глазах мальчика мелькнула насмешка.

– Много, – ответил он. – Но ничего, я поднимусь еще, богаче всех стану.

Весело насвистывая, Вася пошел в свою комнату, а Коростылева понеслась на кухню, пересказала соседкам беседу и заявила:

– Ясное дело, не вагоны он драит! Малолетку на службу не запишут.

– К ворам подался, – зашептались бабы, – уголовником станет. Повезло Липе… От дурной девки ядовитый побег!

Наверное, новый свитер Василия обсуждался бы не один вечер, но на следующий день случилось невероятное событие, начисто затмившее остальные.

Не успела Алевтина войти во двор после работы, как к ней кинулась Коростылева и затараторила:

– Ой, ой, ой! С ума сойти! У нас такое!

– Какое? – резко оборвала ее болтовню Алевтина, она недолюбливала словоохотливую Свету.

– Она вернулась!

– Кто? – спросила врач.

– Конь в пальто, – подпрыгнула от возбуждения Коростылева, – дочь Липы.